Книга Измена. Не знала только я, страница 31 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

С опозданием до меня доходит смысл её слов. И по спине будто проходит разряд.

Цепенею.

— В три раза?

— Ну да. Это очень много. Такая концентрация токсична... А у вас это не один препарат. Вера Николаевна, вы меня слышите?

— Можно просто Вера.

— Вера, в таком сочетании и при таких показателях вас должно было либо колбасить, либо просто вырубать.

А меня и вырубало.

«Ты же была, как амёба!»

«Ты нас не слышала!»

Только я-то думала, что это — выздоровление, ведь мучительная тревога действительно притупилась.

— Вы сами не чувствовали перемен? Кто вам вообще прописал эту схему?

Вопросы впиваются в меня один за другим, но я не прерываю её. Лена — намеренно ли, случайно, — но попадает в цель.

Получается, это было не выздоровление. Меня сознательно лишили не только боли, но и всей палитры чувств, превратив в безвольную тряпичную куклу.

Чтобы легче было забраться в мой дом.

И ведь ей это удалось!

Виолетта обманом украла у меня моего мужа, мою дочь и мою жизнь.

А еще забрала у меня последние месяцы, которые я могла бы провести с мамой в трезвом, пусть и невыносимо болезненном, сознании.

В глазах — жар.

В руках — дрожь.

В ушах — раскаты грома.

Ненавижу!

— Неужели никто из членов семьи не замечал изменений в вашем состоянии?

Упираюсь взглядом в столб, на котором — фоторамки. Вот — я танцую с маленькой Светой на руках. Рядом — сидим с Димой в картинге за минуту до старта. Ниже — пою в караоке «нашу» песню в день рождения Димы.

— Не заметили...

А как бы они заметили, если все мои близкие околдованы Волошиной? Даже я.

Я же верила ей, как самой себе, ведь поначалу мне и правда помогало её лечение. До тех пор, пока она не заменила некоторые препараты...

«Она такая заботливая...»

— Понимаете, поэтому вам и было так плохо из-за пропуска. Это не просто синдром отмены, это конкретная ломка, Вера Николаевна. С таких дозировок слезать надо медленно и аккуратно. И под контролем своего врача.

— Медленно и аккуратно...

— Ну да. Вадим Петрович вам назначил терапевтическую дозу — и вы временно пришли в норму. Вы же в норме?

— Ну да. — усмехаюсь. — Я в норме.

Наверное, поэтому я удивилась тому, что наконец думаю? Размышляю, анализирую, почти как раньше. Потому что мой мозг вынырнул из медикаментозного тумана?

— Это точно не ошибка? — спрашиваю с надеждой.

— Хм, — коротко смеется Лена. — Я бы тогда не звонила вам. Мы перепроверяем такие цифры, чтобы исключить ошибки перед тем, как передавать полиции.

— Полиции?

— Ну да, приказ Минздрава.

Замираю. Неужели это всё на самом деле происходит со мной?

Не сразу распознаю стук в дверь. Иду в прихожую.

Олег Анатольевич стоит у окна и машет мне улыбчиво.

— Пожалуйста, только не выдавайте меня. Просто чутье мне подсказывает, что тут явно что-то не то.

Впускаю адвоката в дом, жестом показывая на телефон. Плотный, высокий, Зайцев, кажется, заполняет собой всю прихожую. Забираю у него из рук пальто и убираю в шкаф. Он начинает разуваться.

— Не волнуйтесь, Лена, я вас не выдам. — отвечаю обманчиво спокойно. — Спасибо за звонок.

— Не болейте! — и отключается.

Олег Анатольевич снимает и начинает протирать запотевшие очки. Его цепкий и всевидящий взгляд скользит по моему лицу, по дрожащим пальцам, по телефону, который я все еще сжимаю в руке.