Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 51 – Лена Харт

— В столовую. И очень, очень осторожно! — почти кричу.

Мурад наблюдает за этим с видом полководца, обозревающего поле боя. Его вещи, упакованные в одинаковые фирменные кофры с монограммами, уже аккуратно расставлены по периметру главной спальни. Беспорядок в этот идеальный мир вношу только я. Через час дом превращается в лабиринт из коробок. Фёдор и Семён, очевидно, решили, что сортировка это для слабаков.

— Мурад Расулович, — раздаётся мой вкрадчивый голос из его будущей гардеробной. — Не думаю, что ваши костюмы оценят соседство с моим планетарным миксером. И я почти уверена, что ваш заводной механизм для часов не подружится с моей коллекцией формочек для печенья в виде динозавров.

Хаджиев заходит в комнату и застывает. Посреди его царства идеального порядка стоит моя коробка с кухонной утварью. Он открывает другой кофр, с его монограммой, и на свет появляется мой потрёпанный розовый блокнот. Его лицо медленно вытягивается.

— Грузчики, — произносит сдержанно, и я слышу в его голосе металл. — Я им заплатил за переезд, а не за создание инсталляции на тему «Творческий беспорядок».

Но настоящий апогей случается в гостиной. Пока мы с Мурадом пытаемся разграничить наши вселенные, дети занимаются исследованием новых территорий. Амина, как самый любопытный первооткрыватель, добирается до полураскрытой коробки с моей одеждой. Внезапно она извлекает оттуда нечто кружевное, ажурное и определённо не предназначенное для детских глаз. Мой лучший комплект нижнего белья, купленный на распродаже год назад для поднятия самооценки и ни разу не надетый.

Амина с неподдельным восторгом поднимает это сокровище над головой.

— Папа, смотри! Какая красивая тряпочка! Это для принцессы?

Застываю, словно всё вокруг замедляется, а время перестаёт существовать. Мурад, только что делавший глоток кофе, вдруг издаёт странный хриплый звук, похожий на отчаянный вздох утопающего, и в следующий миг тёмная жидкость с брызгами устремляется на идеально белую стену, оставляя на ней уродливое пятно.

Пулей срываюсь с места, выхватываю у Амины ажурный трофей и запихиваю его обратно в коробку. Кровь бросается в лицо, опаляя кожу.

— Всего лишь салфетка, солнышко. Очень ценная. Для особых случаев, — лепечу первое, что приходит в голову.

Амина смотрит на меня с сомнением.

— Но у неё дырочки…

Мурад, откашлявшись и придя в себя, смотрит на меня с дьявольским блеском в глазах. На его губах появляется та самая ухмылка, от которой по рукам пробегает дрожь. Он подходит ближе и говорит тихим, вкрадчивым голосом, чтобы дети не слышали.

— Петрова, а ты полна сюрпризов. Никогда бы не подумал, что за твоими строгими блузками скрывается такой... стратегический запас.

Смотрю на него так, что, кажется, могу прожечь дыру. И замечаю, как он отворачивается, быстро проводя рукой по шее. Ага, попался. Его хвалёное хладнокровие дало трещину. Мурад не просто шутит. Он заинтригован. И это пугает меня ещё больше.

Вечером, когда грузчики уезжают, Артур подходит к двери моей новой комнаты. Он смотрит на меня своими не по-детски серьёзными глазами.

— Я буду спать здесь, — заявляет, указывая на коврик перед моей дверью.

— Зачем, милый? У тебя есть своя комната.

— Я буду вас охранять от папы, — с обезоруживающей серьёзностью поясняет он.