Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 49 – Лена Харт

Он мгновенно переключается в режим безжалостной акулы бизнеса.

— Ты даёшь мне год официального брака. Создаёшь для суда идеальную картинку счастливой семьи. Помогаешь мне выиграть опеку. А я… — он делает паузу, — я покупаю тебе твою кондитерскую, сразу после того, как мы выиграем суд. Не кредит или аренда. Покупка. Помещение в центре города, полностью оборудованное по последнему слову техники. Считай это инвестицией.

От его предложения в груди всё замирает. Внутри всё сжимается в комок из предательского желания и жгучего стыда. Моя мечта, вот она, протяни руку. Но какой ценой? Он предлагает мне мою мечту на блюдечке с золотой каёмочкой. Искушение настолько велико, что я физически его ощущаю. Оно сладкое, как карамель, и такое же липкое.

Но моя гордость, закалённая годами экономии на всём, орёт благим матом.

— Я не беру подачки, — чеканю, глядя ему прямо в глаза.

— Это не подачка, — он не отступает. — Это бизнес. Или, если тебе так будет проще, считай это твоей официальной зарплатой с очень большой премией за особо вредные и опасные условия труда. Согласись, работа со мной и моей семьёй требует серьёзной доплаты за моральный ущерб.

— Какие милые, — умилённо всхлипывает Патимат. — Уже семейный бюджет обсуждают. Прямо как мы с его покойным отцом. Я хотела шубу, а он мне корову купил. Говорил, инвестиция выгоднее.

Мы оба игнорируем её комментарий. Наша дуэль в самом разгаре.

— Вы не понимаете! Дело не в деньгах! Дело в принципе! Я хочу добиться всего сама! — выпаливаю с надрывом.

— А кто сказал, что ты будешь не сама? — парирует он. — Я дам тебе стартовый капитал, а управлять бизнесом будешь ты. Сама. Это просто ускорит процесс. Вместо десяти лет ты получишь свою мечту ближайшее время.

В этот момент из-за угла появляется крошечная фигурка в розовой пижаме. Амина стоит, сонно потирая глаза и прижимая к себе одноухого плюшевого мишку. За ней, как тень, маячит серьёзный Артур.

— Марьям? — раздаётся тонкий и неуверенный голосок Амины. — Ты уходишь?

Все мои аргументы, принципы и вся моя гордость рассыпаются в пыль. Я смотрю на этих двух потерянных малышей, которые смотрят на меня с отчаянной надеждой.

— Мы слышали, как вы кричали, — тихо добавляет Артур. — Мы не хотим, чтобы ты уходила.

Амина делает несколько шагов и крепко обнимает мою ногу. Её тёплая щека прижимается к моей брючине.

— Останься, пожалуйста, — шепчет она. — Останься с нами.

Бастионы моей защиты рушатся с оглушительным грохотом. Я проиграла. Нет, не Мураду. Этим двоим.

Медленно опускаюсь на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми. Глажу Амину по растрёпанным волосам.

— Я не уйду, солнышко. Никуда я от вас не денусь.

Поднимаю взгляд на Мурада. В его глазах больше нет ни холода, ни расчёта. Только облегчение.

— Хорошо, — выдыхаю. — Я согласна, но на моих условиях.

Встаю, отряхиваю колени и решительно направляюсь к журнальному столику. Из сумки я достаю свой любимый розовый блокнот и ручку. На чистом листе начинаю быстро строчить пункты.

— Пункт первый. Личные границы. Физические и эмоциональные. Нарушение карается штрафом в размере тысячи рублей, — бормочу, выводя буквы. — Пункт второй. Моё личное время с двадцати одного до двадцати трёх часов. Нарушение карается обязательной дегустацией моих самых смелых кулинарных экспериментов без права на отказ. Пункт третий. Никаких «дорогая», «милая» и «жена» вне публичных мероприятий, требующих этого маскарада. За каждое слово отдельный штраф. Деньги пойдут в фонд защиты выпечки от несанкционированного поедания.