Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 52 – Лена Харт

Что-то тёплое и нежное ворочается в груди. Этот маленький, отважный мужчина готов защищать меня от собственного отца. Видимо подслушивали вчера наш разговор о контракте... Присаживаюсь перед ним на корточки.

— Спасибо, мой защитник, но я думаю, что справлюсь. Папа сегодня очень устал, он не будет хулиганить. Договорились?

Не успеваю я закрыть дверь, как на пороге, словно ураган, возникает Патимат. Она вернулась от сестры, нагруженная сумками с едой и неиссякаемой энергией.

Она начинает носиться по дому, раздавая указания, распаковывая контейнеры и развешивая в проходах узелки с травами и синие бусины.

— От сглаза вешаю, — поясняет, прикрепляя очередной оберег над дверью в гостиную. — Чтобы любовь в доме была и злые языки отсохли.

Патимат бросает на Мурада такой взгляд, что я понимаю: под «злыми языками» подразумевается не только Тимур Осипов, но и все бывшие и, не приведи Всевышний, будущие пассии её сына.

Когда она доходит до двери моей спальни, то достаёт самый большой оберег.

— А сюда — самый сильный! — заявляет, вешая его на ручку. — От дурных мыслей! Особенно от мужских дурных мыслей!

Патимат поджимает губы и смотрит на Мурада так, словно он главный кандидат на проклятие. Мурад демонстративно закатывает глаза. Я же отворачиваюсь, чтобы скрыть вспыхнувший румянец.

Наконец, ближе к ночи, измотанная до предела, я добираюсь до своей комнаты. Моя личная территория. С наслаждением закрываю дверь на замок и прислоняюсь к ней спиной, выдыхая. Пункт четвертый контракта выполнен. Отдельные спальни.

И в этот момент я понимаю, что стена, смежная с комнатой Мурада, вибрирует. С той стороны раздаётся покашливание. Замираю, прислушиваясь. Внезапно раздаётся шум воды. Он принимает душ.

Я стою, как вкопанная, не в силах пошевелиться. И тут до меня доносится ещё один звук. Он поёт. Тихо, немного фальшиво, но с чувством. Старую, до смешного нелепую песню.

— Надежда — мой компас земной… А удача — награда за смелость…

Мурад Хаджиев. Акула бизнеса. Циник и плейбой. Стоит под душем и поёт советский хит про Надежду. Мысли в голове путаются. Почему именно эта песня? Неужели этот циник на что-то надеется? Что наш безумный план сработает? Или это просто случайность, а я уже схожу с ума, ища тайные знаки в его фальшивом пении?

Стою, прижавшись ухом к прохладной стене, и слушаю этот до смешного интимный, домашний концерт. Воображение рисует картины, от которых по телу разливается жар. Пульс стучит в висках, отдаваясь гулом в ушах, а в голове звучит одна-единственная, настойчивая мысль.

Мне начинает отчаянно хотеться, чтобы наш контракт оказался просто филькиной грамотой.

Чур, Марьям, чур! Похоже мне требуется ещё один оберег...

МУРАД

Утро в новом доме обрушивается на меня хаотичным наслоением звуков. Где-то наверху с энтузиазмом хлопает дверь, по лестнице проносится дробный топот детских ног, а с кухни доносится ритмичный, медитативный стук ножа о разделочную доску. С трудом разлепляю веки. Потолок с деревянными балками кажется чужим. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывают тяжелой волной. Мой спонтанный сольный концерт в душе под аккомпанемент Пахмутовой теперь кажется верхом тактического провала. Надеюсь, у этого дома стены толще, чем моя выдержка, иначе мой авторитет сурового босса окончательно похоронен под бессмертными аккордами «Надежды».