Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 4 – Лена Харт

Но звонок в семь утра в воскресенье? Он перешёл все границы.

— Марьям, — в его голосе хриплые, почти испуганные нотки. — Мне нужна твоя помощь.

Сажусь на кровати так резко, что в голове мутнеет. За три года Мурад Хаджиев ни разу не произнёс слово «помощь» в мою сторону. «Сделай», «организуй», «разберись» — сколько угодно. Но «помощь»?

— НЕМЕДЛЕННО!!!

Связь обрывается.

Смотрю на телефон. Потом на окно, за которым светлеет московское небо. Потом снова на телефон.

Что за...

Перезваниваю. Гудки. Один, два, три. Сброс.

Пишу сообщение: «Что случилось?»

Синие галочки. Прочитано. Ответа нет.

Откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Может, это всё-таки сон? Может, Тимоти сейчас вернётся с круассанами, и всё будет хорошо?

Телефон снова вибрирует. Сообщение от Хаджиева: «ПРИЕЗЖАЙ. СРОЧНО.»

Капслок. Мурад Хаджиев пишет капслоком. Человек, который однажды уволил официанта за криво сложенную салфетку, использует капслок, как подросток в истерике.

Вселенная определённо дала сбой.

Выбираюсь из тёплого кокона одеяла и шлёпаю к шкафу. Что надевают, когда твой босс звонит в семь утра воскресенья и орёт «немедленно»? Деловой костюм? Пижаму? Бронежилет?

Останавливаюсь на джинсах и свитере. Если он вытащил меня из кровати ради какой-нибудь ерунды вроде пропавшей брони в ресторане, я хотя бы буду одета достаточно неформально, чтобы одним своим видом выразить недовольство.

Зеркало в ванной отражает существо, которое я отказываюсь признавать собой в такую рань. Волосы торчат в разные стороны, под глазами залегли тени, а на щеке отпечатался узор наволочки.

Просто восхитительно.

Собираю волосы в небрежный пучок, умываюсь ледяной водой и решаю, что макияж подождёт. Пусть видит, в кого превращает людей его «немедленно» в семь утра.

Такси приезжает через двенадцать минут. Водитель, пожилой армянин с пышными усами, бросает на меня сочувственный взгляд.

— Работа?

— Вроде того.

— В воскресенье? — он качает головой. — Начальники совсем совесть потеряли.

Не могу не согласиться.

За окном проносится ещё сонная Москва. Пустые улицы, редкие бегуны, дворники в оранжевых жилетах. Город только просыпается, а я уже мчусь чёрт знает куда, потому что Мурад Хаджиев не умеет справляться со своими проблемами сам.

Хотя... мысль несправедливая. Мурад всегда держит всё под контролем: он выстроил с нуля успешную сеть ресторанов, превратил семейные рецепты в многомиллионный бизнес и никогда не позволяет себе поддаваться панике.

Так почему же его голос дрожал?

Телефон снова вибрирует. Сообщение: «Ты едешь?»

«В такси. 15 минут.»

«Быстрее.»

Закатываю глаза. Быстрее. Конечно. Сейчас прикажу водителю нарушить все правила, потому что Его Величество изволит нервничать.

Но пальцы всё равно барабанят по колену. Тревога подтачивает изнутри.

Элитный жилой комплекс встречает меня привычным холодом мраморного холла. Консьерж при виде меня приподнимает бровь. За три года я бывала здесь достаточно часто, чтобы меня перестали спрашивать пропуск.

— Мурад Расулович... — начинает он с нотками любопытства и осуждения в голосе.

— Знаю, он меня ждёт.

Лифт поднимает меня на последний этаж. Двери открываются, подхожу к двери и замираю. Она не заперта. Захожу внутрь. Из квартиры не доносится ни звука.

— Мурад Расулович?