Книга Кавказский папа по(не)воле, или Двойняшки для Марьяшки, страница 32 – Лена Харт

— Это ты? — спрашивает он тихо.

— Да, три года назад.

Он медленно вдыхает. Словно пытается впитать этот запах ванили, этот кусочек моей жизни, который я никогда не приносила в офис.

— Почему ты это прячешь? — говорит тише, и его голос опускается на тон, становясь почти интимным. — Эту… настоящую Марьям?

Потому что она уязвима, хочу ответить я. Потому что мечты хрупкие, и их легко разбить. Потому что вы видите меня профессионалом, а это… это девочка, которая верит в сказки.

Но я только пожимаю плечами и ныряю в шкаф за свитерами.

— Папа! Смотри! — кричит Амина из кухни. — У Марьям есть волшебная палочка!

Холод пробегает по спине, и я врываюсь на кухню. Вижу Амину, которая с невинным видом сжимает в маленьких руках мой профессиональный венчик с розовой ручкой, и только тогда мне удаётся выдохнуть с облегчением.

— Для крема, зайка.

Мурад заходит следом. Кухня у меня крошечная, пять квадратных метров. Мы оказываемся непозволительно близко. Я чувствую тепло, исходящее от его спины, когда он наклоняется, чтобы посмотреть на мои банки со специями. Его плечо почти касается дверного косяка.

— Ваниль из Мадагаскара? — берет стручок, подносит к носу, вдыхает. — Дорогое удовольствие для «просто хобби».

— Я перфекционист, — парирую, пытаясь протиснуться мимо него к шкафу с крупами.

Мое бедро задевает его ногу. Разряд тока прошивает меня от пятки до макушки. Мурад замирает, а потом медленно поворачивает голову. Его глаза сейчас совсем черные, непроницаемые.

— Ты собралась?

— Почти…

Возвращаюсь в спальню. Он идет за мной, наблюдает, как я складываю вещи. Когда подхожу к комоду с бельем, он отворачивается, рассматривая что-то ещё, и я пытаюсь быстро сгрести кружевные трусики и бюстгальтеры в чемодан. Конечно же, одна лямка персикового бюстгальтера цепляется за молнию.

Мурад поворачивается, и делает шаг вперед.

— Дай, я помогу закрыть.

— Не надо! — хватаюсь за крышку чемодана, пытаясь прикрыть компрометирующее содержимое.

Он наклоняется ближе, и наши руки соприкасаются на молнии. Его уверенные пальцы обхватывают мои, и я понимаю, что его взгляд задерживается на кружеве. Не могу не заметить, как кончики его ушей начинают наливаться румянцем.

Словно ничего не произошло, он медленно отводит руку, но напряжение между нами становится почти осязаемым.

— Возьми теплые вещи, — говорит он хрипло. — У меня дома иногда бывает прохладно по утрам.

Через пятнадцать минут мы спускаемся. Мурад несет два моих чемодана так легко, будто они набиты пухом, хотя там внутри вся моя жизнь. Я иду следом, чувствуя себя странно. Словно закрываю одну главу книги и открываю другую, написанную на языке, которого я не знаю.

Ужин в пентхаусе превращается в битву цивилизаций.

— Я заказал доставку, — сообщает Мурад, выкладывая на стол контейнеры с киноа, паровым лососем и спаржей. — Детям нужно здоровое питание.

Артур и Амина смотрят на зеленую субстанцию в тарелках с таким ужасом, будто это радиоактивные отходы.

— Я хочу пиццу! — заявляет Амина.

— Или бургер, — поддерживает Артур. — С картошкой.

Мурад смотрит на них растерянно.

— Брокколи на пару полезно. В ней витамины.

— В ней грусть, — философски замечает Артур.

Я не выдерживаю и фыркаю. Мурад бросает на меня взгляд, полный мольбы.

— Марьям?