Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 54 – Диана Фурсова

Но честно.

Мира смотрела на него долго. Потом спрятала светящуюся ладонь за спину.

— Тогда больше не ошибайтесь.

Ран кашлянул в кулак. Орсен отвернулся. Марфа сказала очень тихо:

— Вот тебе и северный суд.

Вера почувствовала, как грудь сжало. Не жалостью к Каэлю — ещё нет. Но пониманием, что иногда первый шаг к правде выглядит не как подвиг, а как мужчина на колене перед девочкой, которой он вчера приказал бы стать частью уложения.

Она отвернулась к шкафу.

— Нам нужны списки.

Марфа достала первую книгу. На обложке было написано: «Принятые под Очаг». Имена шли по годам. Рядом — деревня, возраст, знак метки, кто привёл, кто поручился, чему обучался. Всё чётко, почти буднично. Никаких «существ». Никаких «угроз». Дети. Женщины. Иногда мужчины. Люди.

Вторая книга называлась: «Уведённые после закрытия».

В комнате стало тише.

Вера открыла её сама.

Первые страницы были заполнены неровно, словно писал человек, который боялся, что его поймают. Имена, даты, серые повязки, подписи старост, иногда короткие пометки: «не вернулась», «след потерян», «забран ночью», «плакал брат», «мать стояла у ворот».

Тим стоял рядом с Мирой и не дышал.

Марфа дрожащими пальцами перевернула несколько страниц.

— Здесь он должен быть, — прошептала она.

— Кто?

— Его сестра.

Тим резко поднял голову.

Вера мягко спросила:

— У тебя была сестра?

Мальчик кивнул.

— Лина.

Марфа нашла имя не сразу. Когда нашла, у неё осел голос.

— Лина. Шесть зим. Метка на левой ладони. Приведена матерью. Оставлена в комнате красной нити. Уведена людьми с серыми повязками в ночь закрытия. Свидетель — младший брат Тим. Пометка… — Марфа запнулась.

Тим смотрел прямо на книгу.

— Читайте.

Марфа не смогла.

Вера взяла книгу, но Каэль вдруг протянул руку.

— Позвольте мне.

Она хотела отказать. Почти отказала. Но Тим сам посмотрел на герцога и кивнул.

Каэль прочёл:

— «Мальчик кричал. Ему велели молчать, иначе дом заберёт и его».

Тим закрыл глаза.

Мира взяла его за рукав. Не за руку — рукав, осторожно, чтобы он мог отдёрнуться, если захочет. Он не отдёрнулся.

Вера почувствовала, как дом вокруг них холодает.

Не потому, что злится.

Потому, что вспоминает.

— Нет, — сказала она вслух.

Все посмотрели на неё.

Вера положила ладонь на стену. Камень был ледяной.

— Нет. Мы читаем, чтобы вернуть имена, а не чтобы снова заморозить дом. Слышишь? Не сейчас. Здесь дети.

Холод остановился.

Не исчез. Но отступил на глубину стены.

Каэль смотрел на её руку.

— Вы говорите с ним так, будто он человек.

— А вы говорили с людьми так, будто они стены. Не уверена, что мой способ хуже.

Марфа тихо фыркнула, но в глазах у неё стояли слёзы.

Они разбирали списки до глубокой ночи.

Не все. Всех было слишком много. Вера быстро поняла, что если они попытаются прочесть каждое имя сразу, комната сломает их. Поэтому она ввела новое правило прямо там, между стеной с детскими ладонями и шкафом с красной нитью: за один раз — не больше одной страницы вслух. Остальное переписывать, сверять, отмечать тех, кто может быть жив, искать деревни, поручителей, совпадения с нынешними людьми в доме.

Нила принесла дощечки. Лисса — тёплые ткани для сидений. Майра пришла с коробкой пуговиц и сказала, что имена лучше отмечать не чёрточками, а пуговицами: белая — человек найден, серая — след неизвестен, синяя — связан с Рейнарами, красная — срочно спросить стариков. Вера сначала хотела возразить, но система оказалась такой простой и наглядной, что её приняли сразу.