Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 56 – Диана Фурсова

— Селеста приедет? — спросила Вера.

— Если совет решит, что вас нужно заменить не только в доме, но и в истории, да.

— Заменить жену можно так быстро?

Каэль сжал пальцы.

— Если признать её недостойной имени, брак можно оспорить.

Вера посмотрела на него медленно.

— Моего имени?

— Имени Морвейн. И права быть связанной с Рейнарами.

Внутри стало холодно.

Не от страха потерять Рейнаров. От понимания: вот как забирают всё. Не криком. Не мечом. Бумагой. Решением совета. Сухой фразой «недостойна имени».

— Основание?

— Обвинения из столицы. Ваше поведение здесь. Укрывательство отмеченной. Самовольное открытие дома. Воздействие на родовые печати.

— И вы?

Он посмотрел прямо.

— Я не подпишу.

Вера не ответила сразу.

Тело Элианы, глупое, измученное, преданное тело, почти дрогнуло от этих слов. Оно слишком долго ждало, что Каэль хотя бы раз скажет: «Я не подпишу». Не подпишу приказ. Не подпишу ложь. Не подпишу твоё исчезновение.

Вера заставила себя не смягчаться.

— В прошлый раз вы подписали быстро.

Каэль побледнел.

— Да.

— Поэтому одного «не подпишу» мало.

— Что нужно?

Она посмотрела на дверь комнаты красной нити.

— Свидетели. Книги. Списки. Ваша мать. Аделайда. Серафина. Всё, что докажет: недостойной была не Элиана, а ложь, которую на неё навесили.

— Это война с советом.

— Нет. Это уборка. Просто грязь родовая, старая и очень упрямая.

Каэль неожиданно коротко выдохнул. Почти усмехнулся.

— Вы называете войну уборкой?

— В бытовом фэнтези иначе никак.

— Что?

Вера осеклась.

Слишком устала. Слишком расслабилась. Чужое слово из её мира выскользнуло само.

Каэль смотрел внимательно.

— Что вы сказали?

— Сказала, что в доме всякая война начинается с уборки. Вы просто плохо слушаете.

Он не поверил до конца.

Но не стал давить.

И за это Вера была ему неожиданно благодарна.

Рассвет пришёл серым, снежным и шумным.

Дом просыпался раньше людей. В кухне заскрипели половицы, очаг сам подтолкнул к краю вчерашние угли, но Лисса строго сказала ему не баловаться без присмотра. Нила развесила у входа новые дощечки с работами на день. Тим и Мира вместе перенесли коробку пуговиц в комнату красной нити. Ран уже стучал в западной башне, проверяя настил после вчерашней беды. Орсен сообщил, что лошади герцогского отряда за воротами беспокоятся, но живы и накормлены через боковую кормушку, которую дом открыл только для сена, но не для людей.

— Привередливый, — сказала Вера.

Стена рядом серебристо мигнула.

Марфа поставила перед ней миску с горячей кашей.

— Ешьте.

— Потом.

— Нет. Хозяйки, которые падают носом в списки, плохо управляют домом.

— Я не падаю.

— Только потому, что стол держит.

Вера сдалась и взяла ложку.

Каэль сидел на другом конце стола. Не во главе. Место во главе Марфа без обсуждения заняла большой корзиной хлеба, заявив, что хлеб важнее всех титулов. Герцог не возразил. Он читал письма Иветты, найденные ночью, и с каждым листом становился всё молчаливее.

Варна сидела у стены, бледная и напряжённая. С ночи она почти не говорила. Балдор находился под присмотром Орсена и Рана в бывшем кабинете управляющего, где теперь внезапно обнаружилось множество ящиков, которые он не спешил показывать.

Вера успела съесть половину каши, когда ворота загудели.

Не как при Каэле.

Иначе.

Будто дом стиснул зубы.