Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 38 – Диана Фурсова

— У меня были основания.

— Удобные?

— Достаточные.

— Для кого?

Между ними легла тишина. Не пустая. Наполненная всем, что Элиана когда-то не смогла сказать, а Вера теперь не имела права проглотить.

Каэль первым отвёл взгляд.

Не вниз. В сторону.

Совсем чуть-чуть.

Но Вера заметила. И от этого почему-то стало больнее, чем от его холодности. Если бы он был чудовищем, всё было бы проще. Но перед ней стоял человек, который, возможно, действительно считал, что поступал правильно. Такие опаснее. Они умеют разрушать с чистой совестью.

Из зала ремёсел донёсся детский голос:

— А госпожа сказала, дом не съест тех, кто работает.

Младшая дочь Лиссы говорила слишком громко, как все дети, уверенные, что шепчут.

Кто-то нервно засмеялся.

Каэль повернул голову.

Через раскрытые двери он увидел комнату. Детей у стола. Миру рядом с Тимом. Корзины ткани. Майру с пуговицами. Нилу, которая замерла с нитками в руках. На стене за ними серебрились новые руны — ещё слабые, но уже видимые: ладонь, огонь-снежинка, открытая дверь.

Мира не спрятала руку.

Вера поняла это с запоздалым страхом. Девочка стояла у стола, бледная, но прямая. Метка на её ладони светилась едва заметно, как звезда под тонким льдом.

Каэль смотрел на неё.

Вера спустилась со ступени и встала так, чтобы оказаться между ним и дверями гостиной.

— Даже не думайте.

Он медленно перевёл взгляд на неё.

— Вы угрожаете мне в моём же владении?

— Нет. Я предупреждаю вас в моём доме.

— Вашем?

— Дом открыл мне ворота. Вы сами отправили меня сюда. Поздно удивляться последствиям.

— Морвейн-Хольд находится под защитой рода Рейнаров.

— Под защитой? Посмотрите на него.

Она обвела рукой двор: верёвки с бельём, залатанные окна, людей у дверей, дрова, раскопанные тропы, старую башню, возле которой Ран уже поставил подпорки, чтобы к вечеру подняться и закрепить расшатанные створы.

— Вот ваша защита. Пустые комнаты, запертые кладовые, исчезающие дети и управляющий, который называет ребёнка угрозой, но боится открыть свои расчёты.

Балдор взорвался:

— Да как вы смеете!

Каэль наконец повернулся к нему.

— Крейн.

В этом слове было столько холода, что Балдор мгновенно побледнел.

— Вы передадите все книги счетов моему человеку.

— Разумеется, Ваша Светлость, но…

— Все.

— Да, Ваша Светлость.

Вера сжала пальцы. Часть её хотела радоваться: Каэль хотя бы не стал сразу защищать Балдора. Другая часть понимала: сейчас герцог просто возвращает управление в свои руки. Не ей. Себе.

— Нет, — сказала она.

Каэль снова посмотрел на неё.

— Что нет?

— Книги счетов будут проверены при свидетелях. При Марфе, Ниле, Ране и вашем человеке. И при мне.

— Вы не доверяете моему человеку?

— Я не доверяю системе, которая привела к этой кухне, этой кладовой и этой девочке.

— Вы слишком быстро судите.

— Меня осудили быстрее.

На этот раз он не ответил.

Ветер прошёл по двору, поднял снег с крыши, бросил его между ними белой пылью. На мгновение Каэль оказался почти таким, каким Вера видела его в чужих воспоминаниях: холодный, прекрасный, недосягаемый. Но теперь вокруг него был не столичный зал, а двор, где пахло дымом, мокрой тканью, лошадьми и работой. И этот двор не склонялся перед ним так быстро, как должен был.

Марфа шагнула к Вере.

— Госпожа, в башне люди.

— Что?

— Ран поднялся чинить ставни. С ним Севин. Если ветер усилится, их надо снять оттуда до обеда.