Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 25 – Диана Фурсова

— Я не отдам имущество герцога женщине, которую он сам удалил из столицы.

Вот оно.

Наконец без вежливой обёртки.

Вера почувствовала, как внутри поднимается та же ясная злость, что у ворот. Но теперь она была не одна. За спиной стояли Марфа, Орсен, Тим в дверях кухни, деревенские, даже Варна — пусть и против, но свидетель. А вокруг был дом, который, возможно, не любил её, но сейчас слушал.

— Вы не отдадите мне имущество герцога, — повторила Вера. — Тогда отдайте ключи от дома Морвейнов наследнице Морвейнов.

Балдор усмехнулся.

— Морвейны закончились вашей матерью.

Медальон в кармане Веры стал холодным.

Марфа резко шагнула вперёд, но Вера опять остановила её.

— Ошибаетесь, — сказала она тихо. — Морвейны закончились бы, если бы я этой ночью испугалась. Но я здесь.

Серебряные линии на полу дошли до связки ключей у пояса Балдора.

Они не ударили. Не обожгли. Просто обвились вокруг металла тонким светом.

Ключи сорвались сами.

Балдор вскрикнул и попытался удержать их, но связка выскользнула из его пальцев, пролетела по воздуху и упала к ногам Веры.

Звон прокатился по холлу, по лестнице, по галерее, по закрытым комнатам. Где-то далеко, за старым ходом, снова стукнули три раза. Но теперь звук казался не предупреждением.

Ответом.

Вера наклонилась и подняла ключи.

Они были тяжёлыми. Неприятно тёплыми от чужих рук. На одном из крупных ключей виднелся герб Рейнаров. На другом — ладонь Морвейнов. На третьем были вырезаны буквы: Б. К.

Балдор стоял перед ней с перекошенным лицом.

— Вы пожалеете.

— Вероятно, — сказала Вера. — Но не сегодня.

Она повернулась к Марфе.

— Большую кладовую откроем утром. При всех. До этого ключи будут у меня.

— Госпожа, — прошептала Варна, — герцог этого не простит.

Вера закрыла ладонь на связке.

В памяти мелькнул Каэль: холодные глаза, ровный голос, подпись под приказом. Туда, где ваш голос больше не навредит моему дому.

Она почти улыбнулась.

— Тогда пусть приезжает и скажет мне это сам.

В этот момент с кухни раздался короткий, испуганный стук в окно.

Не из коридора. Не из стен.

С улицы.

Все обернулись.

Тим стоял у кухонной двери белый как полотно и показывал на окно над рабочим столом. За мутным стеклом в снегу виднелось маленькое лицо. Девочка лет восьми или девяти прижималась ладонью к стеклу. На её коже светилась ледяная метка — такая же серебристая, как прожилки на полу, только живая, пульсирующая.

Вера сделала шаг.

Девочка по ту сторону стекла беззвучно произнесла:

— Спрячьте меня.

И сразу за её спиной в метели вспыхнули факелы людей герцога.

Девочка за окном смотрела на Веру так, будто весь огромный Морвейн-Хольд, весь Север и вся эта ночь держались теперь на одном её ответе.

Снег бил по стеклу, факелы за спиной ребёнка расплывались рыжими пятнами, а ледяная метка на маленькой ладони светилась живым серебром. Не так, как руны на воротах и не так, как прожилки в полу. В этом свете было что-то упрямое, испуганное и отчаянно настоящее — словно сама девочка стала тонкой свечой посреди бури и вот-вот могла погаснуть.

— Спрячьте меня, — снова беззвучно произнесла она.

Вера уже шла к окну.

Балдор оказался быстрее, чем можно было ожидать от человека его сложения. Он шагнул наперерез и раскинул руки, будто закрывал собой не проход, а закон.