Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 93 – Лера Виннер

Так, как я никогда не разрешала себе… даже не помышляла прежде.

Рейвен привлек меня ближе, коснулся губами виска, щеки, переносицы, — почти целомудренно, но так нежно, — и, прикрывая глаза и подставляя лицо этим поцелуям, я вдруг подумала, что это, вероятно, и есть та свобода, которой я, живя в Мейвене, так жаждала.

Не бесконечная работа и ответственность. Не обязательство перед самой собой — сделать все как надо, сделать правильно, но никогда и ни за что не возвращаться назад.

Свобода — думать, чувствовать и не бояться. Говорить то, что хочется сказать, плакать, если хочется разрыдаться, и смеяться, когда мне смешно. Принести в дом случайную собаку и ее щенков, не опасаясь, что их на моих глазах вышвырнут на погибель. Решать, каким гостям я рада, а кого с легким сердцем выставлю прочь.

Свобода, которой я никогда не изведала бы, если бы не оказалась в руках Черного дракона, — в ловушке, расставленной для меня собственными же представлениями о чести.

— Вернон, — я позвала его по имени только потому, что ему это понравилось.

Он замер и перестал целовать, но не отстранился.

— Что?

Нехотя, но я все-таки открыла глаза, — уж слишком мне хотелось увидеть выражение его лица в эту минуту.

— Ты самый глупый из всех драконов или есть кто-то, кто тебя превзошел?

Как минимум из уважения к его прошлому я не могла позволить себе вслух назвать леди Лорьен дурой. Не могла глубоко задуматься о том, насколько это жалко для дочери графа, — пытаться вломиться в открытую дверь и требовать заботы от того, кто и так, по доброй воле, готов был дать ее.

Не могла хотя бы потому, что никто, в том числе и Черный дракон, не любит напоминаний о своих поражениях.

Безошибочно угадав, — почувствовав? — мое настроение, — он все-таки улыбнулся:

— Это самый странный вопрос, который мне доводилось слышать.

Было ли дело в нашей близости или в способностях дракона знать наверняка, но в эту минуту слова нам не требовались. Я готова была поклясться, что мы думаем об одном: он разучился доверять женщинам, в то время как я даже не пробовала по-настоящему довериться мужчине. И все происходящее между нами походило на прыжок в ледяной омут, — неловкий и оттого некрасивый, рискованный, но такой притягательный.

— Но мне ведь удается раз за разом тебя удивлять.

Он погладил мое лицо, задержался кончиками пальцев на губах:

— Да. Ты оказалась мастерицей это делать.

Ни на секунду не усомнившись в правильности своего решения, я снова осталась ночевать у Рейвена, и точно так же, как и в прошлый раз, он ушёл утром неслышно, постарался не разбудить.

Многое из того, что ночью представлялось допустимым, по утрам становилось немыслимым, однако, лежа в одиночестве в его постели, я понимала: не в этот раз.

Оставленная драконом царапина никуда не делась с моей ноги, а осознание случившегося пришло ко мне в полной мере. И всё же вместо того, чтобы ужаснуться, я, смущаясь самой себя, погладила тонкий и длинный рубец кончиками пальцев и улыбнулась хотя бы потолку.

Губернатор с рассветом отбыл во Дворец Правосудия, а Альберт ровно в полдень встретил меня во дворе.

— Доброго дня, леди Хейден, — улыбнувшись коротко, непривычно приветливо и открыто, он подал мне руку, помогая сесть на Бурю.

Даже будучи драконом всего наполовину, он наверняка улавливал и перемены во мне, и настроение, с которым я встала сегодня, и не считал нужным скрывать, насколько этим удовлетворен.