Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 142 – Лера Виннер

Я знала, что она придёт.

Мой экипаж остался прямо за воротами, и, заметив моё приближение, коротавший время в ближайшем трактире кучер поспешил навстречу.

— Ничего себе, леди Рейвен!..

Он сдвинул капюшон своего плаща назад, чтобы удостовериться в том, что видит, и я ответила ему ещё одной улыбкой:

— Всё так, Гастон. Сейчас мы…

Договорить я не сумела, потому что вслед за кучером из трактира вышел Вернон. Лишь теперь я заметила, что его конь был привязан рядом с нашей лошадью.

Гастон сделал несколько шагов назад, оставляя нас наедине. Не отводя от меня взгляда, Вернон кивнул ему, давая понять, что стоять на улице под снегом не обязательно, и он может вернуться в тепло.

В отличие от него, согретого внутренним жаром дракона, и меня, разделивший такой же жар с нашим ребёнком, Гастон был человеком и мерз зимним вечером.

К тому же, так мы могли говорить без свидетелей, если бы слова нам потребовались.

Пока я просто смотрела на него в ответ, уверенная, что он поймёт.

Спустя бесконечно долгую минуту, он качнул головой с притворной досадой:

— Ты всё-таки лишила меня возможности сделать тебе этот сюрприз.

Он не просто не возражал и не сомневался. Он сам приехал зимним вечером в Государственную тюрьму, чтобы забрать эту девочку.

Утром нам предстояло отправиться домой, в Мейвен, и он не меньше моего хотел вернуться вместе с ней.

Нежное тепло, разлившейся в груди, не имело никакого отношения к драконам. Это было то, что я чувствовала к нему. То, что не могла выразить словами.

Не ожидая их, Вернон открыл дверцу и мы вместе сели в экипаж.

Сняв перчатки, он осторожно сдвинул край одеяла, чтобы посмотреть на спящего младенца.

— Ты уже выбрала для неё имя?

— Я надеялась, что ты это сделаешь.

Мы снова посмотрели друг на друга, и я тихо, опасаясь разбудить малышку, засмеялась:

— Или давай доверим это леди Мирель. В конце концов, она полюбила её первой.

— Кто такая леди Мирель?

В аккуратно собранных волосах Вернона таяли снежинки, и на мгновение я пожалела, что не могу прямо сейчас коснуться их пальцами.

— Одна бывшая сестра милосердия. Полукровка. Очень хорошая, тебе она понравится. Альберту, я надеюсь тоже, как и он ей. По крайней мере, я надеюсь, что из этого может что-то получиться. Ты скоро познакомишься с ней. Мы пока не можем ехать, потому что ей нужно написать прощальное письмо в свой монастырь и уведомить начальника тюрьмы о своём отъезде. Он, кстати, ни жив, ни мёртв от страха, что ты меня побьешь или, того хуже, выгонишь из дома с чужим ребёнком, и я приду искать приюта к его порогу.

Вернон дёрнулся. Схватился за ручку экипажа, из последних сил стараясь не залиться хохотом.

Я же продолжала ему улыбаться, потому что это была в точности та реакция, которой я ожидала. Единственно возможная для того, кого я мысленно и вслух готова была называть любимым мужем.

— Ты неподражаема, Стефания!..

Наконец справившись с собой он перешёл на свистящий полушепот.

— Кажется, что-то подобное ты мне уже когда-то говорил…

Я первой потянулась и осторожно коснулась губами его губ, собрала с них привкус травяного чая.

Он тут же вернул мне этот поцелуй, погладил мой висок кончиками пальцев.

— И готов повторить ещё тысячу раз: ты неподражаема.

Бесконечная нежность, искреннее веселье, тщательно сдерживаемая до поры страсть, — всё это было в его тоне, и ото всего этого я таяла, как снег в его волосах.

— Да, вполне возможно… Но быть такой меня научил один знакомый дракон.