Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 96 – Ольга Токарева

— Почтенный, — обратилась я, устав тщетно ловить его взгляд. — Мы хотим плотно позавтракать, и еще хотела у вас посоветоваться: что можно взять в дорогу из съестного. У нас предстоит дальняя дорога.

Увидев, что утро выдалось на редкость прибыльным, трактирщик склонил голову в легком поклоне, озарив лицо улыбкой столь же яркой, сколь и лицемерной.

— Милости просим за стол. Обслужу мигом!

Не прошло и двадцати минут, как проворные мальчишки-подавальщики уже расставляли на столе дымящиеся чашки с гречневой кашей, щедро политой мясной подливой. Из кружек, размером более подходящих для пива, поднимался тонкий ароматный пар, обещающий ягодное и фруктовое блаженство. А для дальней дороги нам собрали корзину: сыровяленый мясной балык, несколько колец аппетитной копченой колбасы и увесистую головку сыра.

И вдобавок ко всему, нам был дан мудрый совет — наведаться в ближайшую булочную и запастись пирожками да хлебом. Оставив в трактире девять серебряных монет, мы двинулись на поиски вожделенных яств. Вскоре, нагруженные снедью, мы уже стояли на площади в ожидании своего аккубуса.

Когда к стоянке подплыл новенький аккубус, я на миг застыла в восхищении. В его облике словно сплелись два мира — отголоски прошлого из моей памяти и приметы грядущего из этой реальности. Он плавно подплыл к нам, словно белоснежное облако в форме ягуара-альбиноса, спустившееся с небес. Водительская кабина зияла, словно раскрытая пасть хищника, немым предостережением: «Не смей встать на моем пути». Вместо лап — плавные изгибы колес, а вытянутое тело — салон, манящий нас обещанием комфорта и новых впечатлений.

Брата и его друга Юргаба, которого я теперь предпочитала называть по имени, усадила вместе. Они уже притерпелись друг к другу, и Нардингу было удобнее обращаться к нему по разным вопросам, даже самым деликатным.

Детвора, с шумом рассевшись по местам, жадно впитывала каждую деталь салона. Маленькие пальчики ощупывали мягкую обивку кресел, изящные подлокотники, откидные столики, спрятанные в спинках передних сидений. Глаза ребятишек сияли предвкушением чего-то нового, ведь так оно и было.

Проходя по салону аккубуса, убеждаясь, что все пассажиры заняли свои места и пристегнулись, я с легкой улыбкой наблюдала за ними и машинально отвечала на вопросы. К сожалению, я не владела информацией об их новом приюте, и тут мне на помощь приходил второй водитель. Он рассказывал о детском доме всё, что знал, и иногда, затаив дыхание, смотрел на чумазые лица и рваную одежду ребят, словно предвидел, во что превратится этот новенький салон к концу пути.

Выскользнув из аккубуса, я замешкалась, не давая команду трогаться, словно невидимая нить удерживала меня в этом городе. И предчувствие не обмануло. По древней мостовой, выложенной щербатой плиткой, в нашу сторону мчался мальчуган лет пяти, крепко стискивая крохотную ладошку девочки, едва ли достигшей двухлетнего возраста. Ее ножки заплетались, спотыкаясь о неровные камни, но мальчик упрямо тянул ее за собой. Вскоре сквозь шум улицы до меня донеслись обрывки детского лепета, смешанного с плачем.

— Бла-а-атик, пла… Нож-ж-жки устали… Я в-в-виновата…

Она повторяла это, словно заученную мантру. Мальчик, казалось, не слышал ее причитаний, упрямо рвался вперед, лишь изредка бросая испуганные взгляды назад. И вскоре я поняла, что их так напугало. За ними неторопливо шествовал худощавый мужчина с отталкивающей внешностью. Одежда на нем была безупречно чистой, но каждая черта его лица, напротив, дышала каким-то болезненным наслаждением и зловещим предвкушением. Глаза незнакомца, постоянно суженные в хищном прищуре, словно упивались детским горем. Он настиг их без труда и уже протянул руку, готовясь схватить. Не раздумывая, я шагнула в теневой портал, выхватила детей прямо из-под его носа и мгновенно перенесла их в салон аккубуса.