Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 92 – Ольга Токарева

— В Анджкирсанском государстве есть госпиталь, — тихо произнес он. — Там каждый, у кого нет денег, может лечиться бесплатно.

На меня обрушилась волна ошеломления. Это казалось чем-то из области фантастики, неслыханной щедростью. Не верилось, что кто-то готов взять на себя бремя заботы о бедняках.

— Ты уверен? Это же огромные затраты, не только лечение, но и полный пансион: еда, заботливый медицинский персонал, безупречная чистота палат, свежее белье, — я не сдавалась, слова Хилого казались невероятными.

— Абсолютно уверен! Тетушка Вирса, булочница с Портовой, дядя Ригар, да и уйма знакомых побывали в том госпитале и вернулись совершенно здоровыми. Рассказывали, будто господами себя чувствовали, пока проходили лечение. Целители там — настоящие кудесники, за день от многих недугов избавляют.

— Хм… Признаться, поражена. Такое способен сотворить лишь человек с поистине огромным сердцем, — пробормотала я, погружаясь в раздумья о том, чем займусь, когда привезу Нардинга домой. У меня самой-то, если честно, и мечты толком не было.

— А еще, — лицо мальчишки озарилось восторгом, будто он вспомнил нечто возвышенное, — в Анджкирсанском государстве на улицах не встретишь ни одного обездоленного ребенка. Все сироты живут в огромном светлом детском доме. Их не только грамоте обучают, каждому дают возможность освоить профессию.

— Так почему же вы до сих пор не уехали в Анджкирсанское государство? Может, вам бы тоже дали кров, несмотря на то, что вы из другого государства, — не унималась я, вспоминая детские дома из своей прошлой жизни. Никогда не задумывалась, как им там живется.

— Зачем нам туда ехать? — отозвался мальчишка, и в голосе его послышалась тихая грусть. — Каждый месяц в наш город аккубус приезжает, сирот собирает. На нем еще аист смешной нарисован, с младенцем в клюве, — мечтательная улыбка коснулась его губ, как луч солнца, пробившийся сквозь тучи. — Любой, кто не может прокормить детей, может на время их в детский дом отдать. Госпожа Киара Магаринская очень добрая, — закончил Хилый с каким-то благоговением, будто видел перед собой ту самую женщину, о которой говорил.

— Я чего-то не понимаю! — Недоумение искривило мои черты. — Если всё так просто, почему вы до сих пор ютитесь в этом прогнившем подвале?

— Каждый из нас знает, — ответил он, опуская взгляд в грязный пол под ногами, — если сбежим от главаря, он нас убьет.

— Вот мразь, — не удержалась я от громкого словечка и, почувствовав на себе взгляд, резко повернулась.

От мала до велика все они слышали наш разговор. На лицах тех, кто постарше, застыла обреченность, горький отпечаток их нелегкой судьбы. А малышня, еще хранящая в сердцах осколки веры в чудо, казалось, уже видела себя в стенах детского дома, о котором так красочно рассказывал Хилый. Сколько раз, должно быть, они перемывали эту тему, жили надеждой на это светлое место, где не нужно красть, где можно спать в тепле и сытости, где не бьют старшие. И я вдруг с пронзительной ясностью осознала, что не смогу уйти, не смогу бросить этих осиротевших душ. Я и сама сирота, пусть и росла в достатке, но эта пустота, эта зияющая рана в сердце никуда не делась.

— Ложитесь спать, до утра совсем немного времени, — посмотрев на жмущуюся друг к другу малышню, кивнула им: — Бегите в комнату, где я должна была отдыхать. Там кровать большая, все поместитесь.