Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 90 – Ольга Токарева

Я не стала мешать ему есть, развернулась и зашагала к указанной комнате. Открыв дверь, я замерла на пороге, ошеломленная контрастом. Словно из царства тлена я шагнула в подобие царских покоев. Однако стоило двери за мной закрыться, как пелена очарования спала. Комната дышала не столько роскошью, сколько наглой добычей, плодами нечестного труда. Две вазы на полу, несомненно, прибыли с далекого Сирваса, их бока украшали изысканные росписи в неповторимом стиле той культуры. Широкая деревянная кровать манила атласным покрывалом. Стены обнимали шелковые обои, в углу приютилось потертое кресло. Пол укрывал выцветший ковер. Всё кричало о богатстве, но даже здесь, в этом подобии великолепия, чувствовалась тень нищеты, царящей за стенами. Она просачивалась в комнату, давя своей безысходностью и, как ни странно, убогостью, словно напоминая о бренности любого блеска.

Скинув вещмешок и куртку на кровать, я замерла в нерешительности: стоит ли раздеваться до конца? Это место не внушало ни капли доверия, тревога когтями скребла душу. Лёгкий скрип двери — я не успела обернуться, как мою грудь обвились тонкие, змеиные руки.

— Хмурый приказал скрасить твою ночь, — прошелестел у самого уха низкий, обманчиво нежный голос.

Едва шаловливые пальцы коснулись паха, я резко схватила руку девушки, развернулась и в тот же миг ощутила удар под ребра острым тонким клинком.

Меня захлестнула ярость, она обжигающей волной прокатилась по венам. Живая броня откликнулась мгновенно, сомкнувшись вокруг, будто вторая кожа. Безумные удары сыпались градом, но я чувствовала лишь глухие толчки, словно оса, тщетно пытающаяся пробить сталь. Девушка, одержимая жаждой убийства, не сбавляла натиск.

— Довольно! — прошипела я со смесью металла в голосе, вкладывая в этот звук ледяное презрение.

Одним движением выбив из её дрожащей ладони клинок, я властно обхватила её и шагнула в зыбкую тень. Миг — и мы оказались в комнате, явно предназначенной для переговоров, но отравленной печатью упадка.

Стена, заставленная полками с книгами, казалась безжизненной библиотекой мертвеца. На противоположной высились картины в помпезных золоченых рамах, чьи полотна, выполненные в разных стилях, вызывали лишь чувство отвращения. Под ногами простирался выцветший, истертый ковер, словно символ былой роскоши, ныне превратившейся в прах. Бордовый бархат дивана давно был не чищен, а сквозь шелковые обои в углах проступали зловещие пятна плесени. И, наконец, в центре всего этого хаоса — массивный дубовый стол, за которым восседал главарь шайки, словно спрут, пустивший корни в гниющую трясину.

Оттолкнув от себя девушку лет двадцати, я поморщилась, окидывая взглядом помещение, пропитанное сыростью, и с отвращением сплюнула на пол, выражая хозяину свою неприязнь.

— Есть такая гнилая поговорка: «Не делай добра, не получишь зла». А ты, я смотрю, действуешь по тому же принципу. Самому, значит, боязно, так ты ко мне свою подстилку подослал, — усмехнулась я, намеренно выводя Хмурого из себя, провоцируя его на решительные действия, и они не заставили себя ждать.

Он выскочил из-за стола, сжимая в руке меч. Мои губы скривились в презрительной усмешке.

— Ты собрался меня этим перочинным ножиком убить? Даже не подозревала, что ты настолько жалок.