Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 120 – Ольга Токарева

Прибыв в детский дом, я, не теряя ни секунды, объявила воспитателям режим строжайшей готовности. Отдавая четкие, как приказы, распоряжения, я стояла у окна, словно полководец, наблюдая за разворачивающейся операцией. Дети, словно маленькие солдатики, организованно покидали корпуса и направлялись к сверкающим авиабусам, ожидающим их на взлетной полосе. Эти великолепные машины, словно птицы, выпорхнувшие из-под пера конструкторов лет десять назад, были созданы специально для стремительной эвакуации детей к ласковому морю. Конечно, они были далеки от грациозных авиалайнеров моего мира, но я и не стремилась к полному копированию. Вполне достаточно того, что эти стремительные аппараты неслись всего в тридцати метрах над землей, словно серебристые стрелы, выпущенные из лука. Я зачарованно следила, как один за другим взмывают в небо быстроходные «Конкорды», пока они не превратились в едва заметные точки на горизонте. Задерживаться в приюте дольше не имело смысла. Руководители, знатоки своего дела, уже наверняка осмотрели каждый уголок, запечатали корпуса и, активировав охранные артефакты, спешили к домашнему очагу и своим близким. Убедившись, что все в безопасности, я решительно шагнула в мерцающий портал, ведущий прямиком во дворец моего сына. Я нашла Джансель там, где и ожидала: на балконе, с чашкой кофе в руках, она словно растворялась в лазурной дымке озера. Отправив слуге безмолвное указание принести и мне чашку, я подошла к невестке и невесомо коснулась ее плеча. Она вздрогнула, и в ее глазах, сначала растерянных, словно у испуганной лани, постепенно проступил страх.

— Ты должна быть сильной, — прошептала я, стараясь вложить в эти слова всю свою решимость.

— Я не могу… Мне страшно за них, — прозвучал ее голос, дрожащий, как осенний лист на ветру.

— Наши мужчины сильны, Джансель. Верь в них, — напутствовала я, принимая из рук слуги чашку с обжигающим ароматом кофе.

Устроившись в кресле, я тоже обратила взгляд к озеру и, сделав глоток, поспешно опустила чашку на блюдце. Рука, как назло, слегка дрожала. Нельзя выдать ни капли волнения, ни тени тревоги. Все вокруг должны видеть во мне лишь силу, несокрушимую, как скала.

— Не представляю, как вы тогда решились оставить сына и отправиться на войну. Вы были чуть старше Глории…

Невольная улыбка коснулась моих губ. В памяти тут же возник образ взбалмошной внучки.

— Мне было двадцать пять. За моей спиной стояли люди, верящие в меня, сироты. Я знала, что должна победить, чтобы они больше никогда не испытали голод и отчаяние. Месть, Джансель, порой толкает на поступки, о которых и помыслить страшно. Остывший кофе так и остался нетронутым. С тихим стуком я поставила чашку на стол и, бросив взгляд на невестку, поднялась. — Пошли к портальной арке, — предложила я. — Заберем Осунг и Глорию, и вместе отправимся в нашу летнюю резиденцию.

* * *

Андж задумчиво обвел взглядом лица, собравшиеся на военном совете. В глазах генералов плескалось напряжение, сгущавшееся в преддверии грядущих событий. Корб Измайский и Раймс Самовский не понаслышке знали, что такое война. Они плечом к плечу с Киарой испепеляли огнем хантейков.

Амиран хранил на лице печать сосредоточенности, в то время как его сын, Александр, пылал юношеским азартом, предвкушая скорую сечу. Молодость — горячая пора, не ведающая страха. Лишь Айэрон сидел хмурым, словно тень, и в глазах его читалась легкая растерянность. На вопрос о его второй ипостаси лишь пробурчал невнятное «Потом», отводя взгляд.