Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 119 – Ольга Токарева

Я замерла, словно изваяние, перебирая в уме слова мужа, и предприняла последнюю отчаянную попытку.

— Но я же стихийница! Сила стихий может стать грозным оружием на войне.

— Для военных действий у нас хватает магов, — его голос звучал устало и непреклонно. — Сейчас твоя хладнокровная решимость и рассудительность нужны не только родным, но и всему Анджкирсанскому государству. Сегодня объявят военное положение, следом за ним — мобилизацию. Заводы и фабрики замрут. В это смутное время, дай людям надежду, помоги им сплотиться, поддержать друг друга. Развернешь штаб в порту, подключишь к его работе невесток, внуков и внештатных сотрудников, привлеченных специально для этого случая. Ваша задача — выявлять всех недовольных, слышать их шепот возмущения и превращать его в благодарные речи, помогая нуждающимся. На этом у меня все, сейчас спускаемся на завтрак…

Андж резко замолчал, словно оборвал нить разговора, и стремительно пересек комнату. Он замер предо мной, и в следующее мгновение жадный, всепоглощающий поцелуй обрушился на мои губы, словно долго сдерживаемая буря. Отстранившись, он издал сдавленный, полный муки стон, развернулся и, не проронив больше ни слова, покинул покои, оставив меня наедине с трепетом сердца и необходимостью собраться с мыслями, чтобы одеться.

Завтрак утонул в тягучей, гнетущей тишине. Незримое напряжение висело в воздухе, словно предгрозовая туча, давящая своей неопределенностью. Мысли, как встревоженные птицы, метались в предчувствии войны, терзая сердце леденящим страхом за мужа и детей.

— Айэрон совершил оборот? Какая у него ипостась? — вырвалось у меня, лишь бы разорвать эту удушающую тишину, хоть на миг отвлечься от неотвязных дум.

— Нет, — отрезал Андж и после долгой, томительной паузы добавил: — Не до того было. Мы связались с королями по каналу дальней связи. Сегодня ждем их прибытия на военный совет. Наши войска, а также армии Пуарского и Сурманианского государств подняты по боевой тревоге. Аль Мираш Танравирдан пока хранит молчание, но, думаю, ему не хватит смелости ввязаться в войну. Побоится, что соседние ханства не преминут воспользоваться этим моментом.

— Кругом одни шакалы, только и ждут, чтобы вцепиться в горло, — вырвалось у меня с брезгливым отвращением. Вилка с глухим стуком легла на тарелку. Аппетит пропал напрочь. Вытерев губы салфеткой, я поднялась из-за стола, бросив на ходу: — Еду в детский дом. Объявлю им внеплановую неделю отдыха в летнем лагере. Увезу подальше от всей этой мерзости, они ведь совсем беззащитные.

— Это мудрое решение, — поддержал Андж. — Будешь с девочками в летней резиденции.

Наши взгляды встретились, и мимолетного касания его глаз хватило, чтобы согреться в этот тягостный момент. В самой груди разлилось тепло, словно кто-то зажег маленький, но яркий огонек. Только он умел так — одним взглядом прогнать холод и вселить надежду. Слова были излишни, мы понимали друг друга без них.

— Я люблю тебя, — прошептала я одними губами и, увидев бурю, готовую разразиться в его глазах, резко развернулась и поспешила к двери.

Если я задержусь хоть на секунду, то никуда не уйду. Начну спорить, доказывать, что мое участие в этой войне необходимо. И пусть разум подсказывает, что в нашей армии сильнейшие, одаренные офицеры, способные нанести сокрушительный удар по врагу. Эта армия — не та, что была полвека назад.