Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 115 – Ольга Токарева

— Когда ты собирался рассказать нам, что у тебя пробудилась вторая ипостась?

— Во мне пробудилась вторая ипостась, — недовольным тоном отозвался он, издав прерывистый рык.

— Вау! — воскликнула нарушительница спокойствия. — Дядь, это так круто! А где твоя избранница?! — И, заметив недоумение в глазах взрослых, Глория почесала затылок, сделав заключение: — Зуб даю, твоя ипостась проявилась при незнакомце, когда ты вступил в бой с неравным противником… Только не пойму, почему у тебя истинная — парень?

— Кто-нибудь, закройте ей рот, иначе я точно выпорю ее, — прогремел Айэрон, не зная, куда деть свой злобный взгляд.

— Своих нарожай, а потом бей, — парировала Осунг, пытаясь прижать дочь к себе, но та вырвалась и, хихикая, бросала взгляды на дядю.

Айэрон, ведомый слепой яростью второй ипостаси, метнулся за племянницей. Настигнув ее за диваном, он, словно добычу, перекинул девочку через руку, прижал к себе, искоса поглядывая на застывших в изумлении родственников. В глазах его мелькнула зловещая искра.

— Ах ты, непоседа… Пора приструнить твой острый язычок… — прорычал он и, перевернув Глорию, подбросил ее к потолку. Улыбка застыла на его лице, словно маска, когда он поймал безжизненное тело племянницы.

— Что ты наделал?! — взвыла Осунг, бросаясь к дочери. За ней ринулись и остальные, объятые ужасом.

Айэрон был в смятении, не понимая, как мог причинить вред своей любимой племяннице. Он судорожно прижимал ее к себе, отказываясь верить в случившееся.

Девочка вдруг открыла глаза, словно очнувшись от кошмара. В зале замерли от ужаса. Взгляд Глории был пустым и белым, как мрамор. Ее губы, побелевшие от страха, прошептали зловещую песню: «Осовец, смерть, трупы, яд. В бой шел мертвый отряд. Они шли, чтобы победить. Что мертво, то уже не убить». Она повторяла эти слова, пока в ее глазах не промелькнуло узнавание, и с губ не сорвалось леденящее: «Что мертво, то уже не убить…» Глория растерянно оглядела испуганные лица родных, которые смотрели на нее с тревогой, и, будто очнувшись от кошмарного сна, вцепилась в пиджак дяди, крича от отчаяния: «Мне страшно… Все они мертвые…»

Внезапно раздался крик матери, полный ужаса. — Глория… Что с тобой, дорогая?!

Бросившись к матери, девушка зарыдала, но слезы вмиг утихли, словно опаленные звонким голосом Кавис.

— У нашей звездочки прорезался дар пророчества!

— Чего! — возмутилась она, утирая раскрасневшееся личико. — Не хочу я быть провидицей! Хочу, как бабушка, стихии подчинять. Ба, — захныкала она, вцепившись в рукав Киары, — ну почему так? Хочу, как ты, махнуть рукой — и вражьи полчища в бездне корчатся!

— Сокровище мое, — с нежностью проворковала я, притягивая ее к себе. — Пойдем-ка во дворец, в твою светлую комнатку, вместе с мамой и прабабушкой. Она-то нам все и расскажет о твоем дивном даре.

* * *

Андж проводил взглядом уходящие в мерцающий портал силуэты любимых девочек. Когда же зыбкий проход схлопнулся, он обернулся к сыновьям, и в голосе его звучала непоколебимая уверенность:

— Я так понимаю, вы не все нам поведали.

— Не все, — подтвердил Айэрон.

Он подошел к резному шкафу, обитому темной кожей, и извлёк из него пыльную бутылку коньяка и четыре хрустальных фужера. Разлив терпкую жидкость, янтарным светом игравшую в гранях стекла, он едва заметным кивком предложил поднять бокалы. Усевшись в глубокое кресло, он сделал глоток, и на мгновение его взгляд затерялся в воспоминаниях.