Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 164 – Кристи Вудсон Харви

С любовью,

бабушка».

Сунув руку в карман, я вспомнила, как вместе с Сарой стояла в дамском туалете в аэропорту, стаскивая с себя свадебное платье, и она говорила мне, что я достойна человека, который писал бы мне любовные письма. Так у меня такой и был, подумала я тогда.

Спускаясь на лифте, я с восхищением думала, что, возможно, найду работу в этом большом городе с огромными зданиями и буду набираться опыта, общаясь с великими архитекторами. Конечно, прыгать в одиночку со столь высокого уступа было страшновато. Но я на это настроилась. И была готова.

Из лифта по вестибюлю с мраморным полом я направилась к выходу, которым служили вращающиеся двери. Я всегда немного нервничала, когда проходила через такие двери, и сейчас, покидая здание, смотрела под ноги. Потому, ступив на тротуар, едва не налетела на прохожего.

— Ой, простите, – извинилась я, поднимая глаза. И рассмеялась. Нервное возбуждение, владевшее мною после собеседования, как рукой сняло. – Это ты! – вскричала я, еще не в полной мере сознавая парадоксальность этой неожиданной встречи.

— Это ты! – с улыбкой вторил он мне.

С минуту я просто стояла и смотрела на него, наслаждаясь мгновением нечаянной радости, охватившей все мое существо от того, что передо мной как будто по волшебству возник Коннер Говард.

— Как ты узнал, что я буду здесь? – воскликнула я.

Он рассмеялся.

— В офис мне прислали открытку с конкретными указаниями. Отправитель – некая…

— Барбара?

Он кивнул.

— Моя бабушка, – объяснила я. Почему я не удивлена? Она та еще интриганка.

— Есть хочешь?

— Ужасно.

— Твоя бабушка велела, чтобы я повел тебя в «Сарабетс», потому что ты обожаешь тамошние блины. И просила тебе передать, чтобы ты привезла ей пару бутылок их сиропа.

Я рассмеялась. Ох, бабушка, бабушка.

— В ручной клади сироп провезти мне никто не позволит.

— Тогда отправь по почте, – посоветовал Коннер и, округлив глаза, добавил: – С этой женщиной я не знаком, но не рискнул бы ей перечить.

Коннер протянул мне руку, и мы пошли в направлении Центрального парка – и ресторана «Сарабетс». Перед фонтаном Пулитцера на Гранд-Арми-Плаза мы ненадолго задержались. Венчавшая его бронзовая статуя обнаженной Помоны, богини древесных плодов и изобилия, стояла, пожалуй, в одном из самых оживленных районов Нью-Йорка. Изо дня в день мимо нее снуют толпы народа, думала я, и ведь мало кто из прохожих сознает, что это творение одного из величайших скульпторов в мире – Карла Биттера.

— Ты бывал в усадьбе Билтмор? – спросила я Коннера.

Он покачал головой.

— Там есть несколько работ Биттера, – сообщила я, думая о «Мальчике, крадущем гусей» и о выставке «Романтика моды», которую мы с бабушкой посетили в тот день, когда я поняла, что могу быть сильной: раз бабушка отважилась начать новую жизнь, я тоже смогу.

— А тебе известно, что на самом деле работу над скульптурой закончил Конти^[44], а не Биттер?

Я покачала головой.

— Карл Биттер погиб в тот же вечер, когда изготовил гипсовую модель этой статуи. Успел вытолкнуть из-под колес мчавшегося автомобиля свою супругу, которую сильно любил, а сам был сбит насмерть.

— Ужас, – поморщилась я. – Надо же, я и не знала. Подумать только, Биттера давно нет, а его наследие горделиво высится в центре самого большого города в мире. Это творение обессмертило его навеки. – Я открыла рот от изумления. – Коннер, ты ведь тоже увековечен. Ты создал нечто нетленное, настоящее, то, что простоит в этом городе вечно.