Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 161 – Кристи Вудсон Харви

— Она не вернется, – проронил Джек. Вдвоем они сидели в растерянности, затопленные горем. Разве можно так отчаянно горевать по живому человеку? Вот Джордж, да, он умер. А Корнелия ведь просто уехала за океан.

— Она так сказала? – спросила Эдит, удивившись тому, что сердце в груди заметалось в тревоге. В сущности, они ведь ждали чего-то такого. Как и все матери, Эдит стремилась помочь дочери, развести руками ее беду. Только она не могла взять в толк, что конкретно ее угнетает. Корнелия просто хотела другой жизни. Если сыновья Корнелии, два умных чудесных мальчика, не смогли удержать ее в Билтморе, Эдит это тем более не под силу. Она знала, что ее дочь никогда не бросит своих детей. Но не предвидела, что та просто заберет их с собой, когда решит распрощаться с прежней жизнью. Эдит протяжно вздохнула.

— Нет, Эдит, она этого не говорила, – отвечал Джек, – но, думаю, мы оба знаем, что именно это она имела в виду тогда, в столовой.

— Я в ее словах этого не услышала. Помнится, она сказала, что ей тридцать четыре года, а сейчас 1934 год, и еще какую-то чушь про свой путь. Но 1934 год не будет длиться вечно.

Эдит пожалела, что бросила курить, а то бы сейчас затянулась сигаретой – или хотя бы глотнула коктейля, будь это подходящий час для употребления спиртного. Увы, ни то, ни другое было неприемлемо. Поэтому она сидела и горевала, чувствуя, как сердце рвется в клочки. Думала о своей маленькой дочери, о том, какое вольное и счастливое было у нее детство в Билтморе, как она, розовощекая, улыбаясь во весь рот, бежала в школу, что находилась в деревне. Ее внуки в лондонской школе узнают больше об истории искусства и парламенте? Возможно. Однако здесь они были на своей земле, носились по ее просторам, исследовали уголки огромного поместья в окружении одухотворяющих гор. Разве можно представить более радостное детство?

— Билтмор – мечта Джорджа, а не Корнелии, – с грустью промолвила она. – Это мечта Джорджа, и в итоге, она не принесла счастья его дочери. И теперь, Джек, мы имеем то, что имеем.

Глядя на свои руки, Джек иронически усмехнулся.

— Она чувствовала себя как в клетке в самом большом доме во всей Америке.

Эдит даже вообразить не могла, насколько это, должно быть, ужасно чувствовать себя пленницей на том жизненном пути, который предопределили для тебя. Да, самой Эдит в жизни тоже приходилось не сладко, но ее жизненный путь был отмечен яркими ослепительными мгновениями триумфа. Ее жизнь была непредсказуемой, но она стала самостоятельной самодостаточной женщиной, сильной, независимой, умелой и мудрой. Теперь ее дочь стояла на перепутье, и Эдит пыталась наставить ее на верный путь. Но ее слово не имело значения. Выбор делала ее дочь.

— Если через несколько месяцев она не вернется, я поеду за ней, – сказала Эдит. – Уговорю ее возвратиться домой. – Эдит хотелось плакать. Корнелия с малых лет была ей лучшей подругой, самой верной компаньонкой. Они с дочерью были как единое целое. И вдруг резко, рывком отделились друг от друга. Ее бабушка была права. Между ними больше не было согласия. Их дом рухнул.

— Эдит, – голос у Джека как будто постарел, – думаю, мы оба знаем, что никто не заставит Корнелию Вандербильт делать то, что она не хочет.

Конечно, Эдит это знала. Так что им оставалось лишь отпустить ее.