Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 112 – Оливия Хоррокс

Дорогая Элизабет!

Мне очень приятно было узнать, что ты чудесно проводишь время в Корнуолле! Приемы в саду, уроки на пляже и званые ужины в поместьях… О, я все отдала бы за то, чтобы приехать и несколько дней провести с тобой у моря! Оказалась ли жизнь художника такой, какой ты ее себе представляла?

Я так рада, дорогая, что смогла дать тебе возможность расправить крылья и лететь за мечтой. Жизнь молодой женщины порой кажется очень короткой, и твои родители хотят, чтобы ты поскорее остепенилась. Но, по-моему, необходимо предоставить тебе свободу выбора. Не позволяй им принудить тебя к браку с мистером Бонэмом. Представляю, как ты переволновалась, чуть не столкнувшись с ним нос к носу! Конечно, я не скажу об этом твоим родителям, дорогая. Зачем расстраивать их понапрасну? Я заглядывала к ним на прошлой неделе. Они ужасно скучают по тебе, особенно Мэри, хотя эта маленькая нахалка уже положила глаз на твою спальню!

Мне не терпится узнать все подробности о твоей поездке в Лондон. Какой потрясающий шанс тебе выпал! Ты определенно делаешь успехи, раз выиграла эту поездку. Уверена, что стипендия уже у тебя в кармане.

Прилагаю немного денег к твоему дню рождения, чтобы ты могла купить себе что-нибудь красивое. Обещай, что потратишь их неблагоразумно!

Целую,

тетя Клэрис.

Я прижала письмо к груди. От бумаги исходил тонкий аромат фрезии и трубочного табака. Хотя тети Клэрис не было рядом и она не могла обнять меня и пообещать, что все будет хорошо, мне стало легче. Я перечитала письмо несколько раз, взяла перо и бумагу, чтобы немедленно написать ответ. Но вдруг застопорилась на ее первом вопросе: «Оказалась ли жизнь художника такой, какой ты ее себе представляла?» В действительности она нисколько не похожа на мои фантазии. Но согласилась бы я поменять всю эту душевную смуту и боль на свою прежнюю жизнь? Нет, ни за что на свете!

Когда я спустилась к завтраку, в кухне была только Сал — и никаких признаков Нины. Я слышала, как она прибыла домой около полуночи и прокралась в свою спальню. Однако утром, прижав ухо к ее двери, я не уловила никаких признаков ее присутствия. Она по-прежнему избегала меня, и от осознания этого у меня пропал аппетит. Я уныло ковыряла ложкой в тарелке с кашей, и Сал, глядя на меня с неодобрением, проворчала:

— Ты становишься как Нина. Почти ничего не ешь с тех пор, как вернулась из Лондона. Что случилось? — Она уселась напротив меня и скрестила руки на груди. — Хочешь джем? — Сал придвинула ко мне баночку, но я покачала головой и, извинившись, вышла из-за стола.

Я слышала много песен о разрыве романтических отношений, но никто не рассказывает о том, каково это — расстаться с другом. Сочетание вины и одиночества невыносимо. И хуже всего то, что именно к Нине я в первую очередь обратилась бы за утешением. Несмотря на свою замкнутость, она очень тепло встретила меня в Корнуолле, ввела в компанию своих друзей. А потом, когда наконец доверилась мне… я все испортила.

— Нина еще не проснулась? Она опоздает на занятия, — заметила Сал, когда я сняла с крючка свою сумку. Сердце мое заныло сильнее при упоминании этого имени.

— Кажется, она говорила, что пропустит сегодня. Она очень поздно приехала, — ответила я, и мне снова стало не по себе от лжи.