Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 115 – Оливия Хоррокс

— Как жарко! — простонала Роуз. Она лежала в шезлонге в зимнем саду Эбботсвуд-холла и обмахивалась роскошным веером.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы вернулись из Лондона, и я больше не получала никаких вестей от родителей ни по поводу Чарльза, ни касательно фотографии из «Тэтлера». Но и по-прежнему не могла обсудить это с Ниной. Она упорно игнорировала мои попытки заговорить с ней и, даже если мы оказывались в одной комнате, смотрела будто сквозь меня. С Эдди Нина обращалась точно так же, но он уверял меня, что ему все равно. Возможно, я и поверила бы ему, не заявляй он об этом так настойчиво.

В этот день Нину ждали в Эбботсвуд-холле — она должна была сделать начальные наброски к портрету Роуз. Но она так и не появилась. Роуз, слегка задетая скромной аудиторией, вымещала обиду на нас с Эдрианом. Я намечала контуры ее фигуры длинными мягкими линиями, стараясь воссоздать струящуюся ткань ее платья, присматриваясь к деталям и доверяя своей руке перенести увиденное на бумагу. Роуз — совершенно несносная натурщица: она все время вертелась, болтала и пыталась взглянуть на то, что получалось у нас с Эдрианом.

Несмотря на распахнутые настежь окна и двери, воздух был недвижим. Я стирала пот со лба, изнемогая от жары под пронзительными лучами летнего солнца. Прекрасный зимний сад утопал в экзотической зелени, буйно разросшейся во влажной среде. На всех изящных столиках стояли карликовые пальмы, их ярко-зеленые листья на тонких стеблях тянулись к свету. Лепестки огромных белых лилий усыпали выложенный плиткой пол. С потолка свисали стеклянные шары с орхидеями всех цветов радуги; их корни тянулись во все стороны, создавая иллюзию тропического леса.

— Мне скучно, — вздохнула Роуз и в унынии взглянула на мать. — Еще долго позировать?

— Скука свидетельствует о слабохарактерности, дорогая, — ответила леди Тремейн, не поднимая глаз от своей вышивки. — Кроме того, ты же сама заказала портрет к своему дню рождения. Это цена, которую ты должна заплатить.

Роуз собралась было возразить, но в этот момент мы услышали взрыв громких голосов, затем звон — будто что-то разбилось. Она выпрямилась и нервно обернулась к двери. Непринужденная атмосфера моментально рассеялась.

— Знаете, стало ужасно жарко. Думаю, на сегодня достаточно, — тихо произнесла леди Тремейн, отложила рукоделие и поднялась.

Мы с Эдрианом испуганно переглянулись и начали торопливо собирать свои вещи.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотал Эдриан. Явно смущенный, он слегка поклонился Роуз и, опустив голову, выбежал вон.

— Я тоже, — сказала я, надеясь улизнуть как можно скорее. Но в эту минуту в дверях возник Александр. При виде него я вспыхнула и уронила сумку. Он же, неторопливо оглядев меня, обратился к матери.

— Кажется, отец собирается швырнуть твою любимую вазу в управляющего банком. На твоем месте я поспешил бы, — небрежным тоном сообщил он, прислонившись к дверному косяку и засунув руки в карманы.

— Только не стеклянную вазу из Мурано! Мы купили ее во время медового месяца! — прошипела леди Тремейн и вылетела из зимнего сада. Я последовала за ней к выходу.

— Подожди, Берди! Не уходи! — взмолилась Роуз, вскочив на ноги и чуть не запутавшись в платье. — Давай выберемся из этого дома. Здесь слишком жарко, и из-за этого все раздражены. — Она в отчаянии глянула туда, откуда доносились набирающие громкость крики.