Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 109 – Оливия Хоррокс

— Правда? А у меня сложилось впечатление, что все отвернулись от нее, когда она уехала в Корнуолл. Она никогда о них не говорит.

— Пойдем. — Эдди проигнорировал мой вопрос. — Нам нужно бежать. Поезд отходит через несколько минут.

И, подхватив чемоданы, он направился к платформе — правда, менее пружинистой походкой, чем обычно. Там нас уже ждал большой блестящий паровоз.

Мы промчались по платформе к нашему вагону и вскочили в него буквально в последний момент. Когда мы пробирались по проходу к купе, поезд тронулся.

Эдди открыл дверь и, закинув чемоданы на полку для багажа, опустился на свое место. Я села напротив него. За окном медленно поплыл Лондон. По мере того как поезд набирал скорость, здания становились все меньше, а расстояние между ними — все больше.

— Итак, мы знаем, почему она не разговаривает со мной… Но что произошло между вами? — спросил Эдди, приподняв бровь.

— Мы сильно поссорились, — неохотно призналась я. Он нетерпеливо взмахнул рукой, предлагая мне продолжить. — Кое-что случилось, когда мы вернулись из «Клуба молокососов».

— А к этому, случайно, не имеет отношения некий мрачный и задумчивый виконт? — осведомился Эдди, попав прямо в яблочко благодаря своей проницательности.

Я рассказала все, начиная с поцелуя Александра и заканчивая спором с Ниной и всеми теми обидными словами, которые ей наговорила. Замолчав, я опустила голову на руки. Эдди вздохнул и уставился в окно.

— Но я же не имела в виду ничего такого… Просто так вышло! — оправдывалась я. — Я только хотела сказать, что Александр и Дики разные. Но она не стала слушать.

— Вообще-то я тоже считаю, что они разные, — заметил Эдди и достал из нагрудного кармана пачку сигарет. — Дики — законченный мерзавец.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Мы столкнулись с ним в Национальной галерее, но это вышло случайно. Нина страшно побледнела, когда увидела его. Они немного поговорили, а потом он ушел. Между ними было какое-то странное напряжение, это бросалось в глаза.

Кивнув, Эдди поджал губы.

— Я так и знал, что она встретила его. — Он поморщился, и его зеленые глаза потемнели. — Господи, хотелось бы мне, чтобы она никогда не пересекалась с этим мужчиной. Его полное имя сэр Ричард Харди. Он политик и друг ее родителей. Нина так никогда и не оправилась после того, что он с ней сделал, и это внушило ей сильное отвращение к высшему свету. Вот почему она так ненавидит твоих любимых Тремейнов.

— Но они всегда были добры к ней, — напомнила я.

— Да, точно так же, как все наши друзья — до тех пор, пока она не оказалась в центре скандала. И тогда они моментально бросили ее. Я предложил ей приехать ко мне в Корнуолл. Нина талантливо рисовала, и я надеялся, что страсть к искусству отвлечет ее от всего остального. Но когда она приехала в Корнуолл, я увидел, что от прежней Нины осталась лишь тень. Худющая, она постоянно впадала в истерики, за которыми следовали глубокие депрессии — такие, что она даже не могла подняться с постели… Ужасно было видеть ее такой. Да, окружающим она кажется сильной, но на самом деле это хрупкий маленький котенок, которому причинили сильную боль.

— Теперь я чувствую себя еще хуже, — простонала я.

— Не казни себя, Берди, — посоветовал Эдди. — Я знал, что эта поездка в Лондон плохо кончится. Нина — свой злейший враг. Тогда, в «Клубе молокососов», я сказал правду: мне надоело все время подбирать за ней осколки. — Вздохнув, Эдди полез в свою сумку и достал письмо. — Взгляни на это. — Он помахал передо мной конвертом. — Меня приняли в Королевский колледж искусств в Лондоне. Я должен быть на седьмом небе от счастья. Их нынешняя деятельность приводит меня в восторг. Но, узнав, что принят, я первым делом подумал о Нине. Боюсь, я перерос Сент-Агс, и конкурс помог мне это понять. Впервые в жизни я начал ощущать, что мое место не там и, возможно, мне нужно что-то другое. Но как я могу оставить Нину и вернуться в Лондон?