Онлайн книга «По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres]»
|
В конце июня парламент издал акт о лишении Кромвеля прав и состояния, приговорив его к смерти. Тем не менее Гарри отсрочил исполнение приговора, так как Кромвель все еще мог оказать ему помощь в аннулировании брака. Тот с готовностью согласился, разумеется, но если он решил, что благодаря этому получит смягчение наказания или даже прощение, то жестоко ошибся. Епископы и парламент признали брак короля недействительным на том основании, что Гарри не удовлетворен им и в детстве его супруга была помолвлена с сыном герцога Лотарингского. Анна не протестовала; она молча согласилась с какой-то даже неприличной, как показалось Гарри, поспешностью. В награду за сговорчивость Анна получила щедрое денежное содержание, несколько прекрасных домов и право называть себя дражайшей сестрой короля, что давало ей преимущество над всеми английскими леди, кроме будущей королевы и дочерей Гарри. Анна вынесла развод с большим достоинством и вела себя дружелюбно. Гарри вдруг обнаружил, что она ему нравится. Он пригласил свою бывшую супругу приезжать ко двору, когда она этого захочет, так как Анна выразила желание остаться в Англии. Дело с разводом было улажено, и Гарри распорядился, чтобы вынесенный Кромвелю приговор привели в исполнение. Он проигнорировал последнее, отчаянное письмо бывшего министра и страстную мольбу, которой тот завершал свое послание: «Всемилостивейший повелитель, я слезно прошу пощады, пощады, пощады!» Сердце Гарри окаменело, и он смотрел в будущее, не оглядываясь на прошлое. Завтра, в день казни Кромвеля, он женится на Кэтрин Говард. Гарри привез ее во дворец Отлендс, красивый дом из красного кирпича в Суррее, будучи полон головокружительных мечтаний. Он не сомневался, что сможет хорошо проявить себя в брачной постели. В отличие от прошлого раза, его тело откликнулось, стоило ему только взглянуть на свою прелестную невесту. Однако король не мог отделаться от мысли, что в этот день умрет Кромвель. Пройдоха, который был его правой рукой последние десять лет. Нелегко избавиться от такой долгой привязанности и настоящей любви, которую Гарри питал к нему, хотя негодяй предал его и переметнулся к еретикам. Глядя на Кэтрин в прекрасном платье, произнося обеты перед епископом Лондона, участвуя в свадебном пире и даже заявляя свои права на молодую супругу в украшенной резьбой и жемчугом кровати, заказанной у французского мастера, Гарри не переставал уноситься мыслями на Тауэрский холм, где стоял эшафот, на котором совершались публичные казни. Назавтра Суррей пришел засвидетельствовать почтение новой королеве, своей кузине. — Лживый мужлан мертв, – сообщил он. – Я видел, как свершилось это кровавое дело. Тот, кто использовал акты о лишении прав и состояния для пролития чужой крови, поражен его же оружием. Гарри ощутил, как в нем вскипает ярость. Кэтрин застыла рядом с ним. Он не хотел расстраивать ее в их медовый месяц. Он отвел Суррея в нишу окна и строго сказал: — Имейте снисхождение к чувствам королевы! В кои-то веки у Суррея хватило такта изобразить, что ему стыдно. — Простите меня, ваша милость. — Хм… А теперь скажите, он принял смерть достойно? Признал свою вину? Суррей замялся: — Нет, сир. Он призывал нас всех в свидетели, что умирает верным католиком. Сказал, что многие клеветали на него. Молился о том, чтобы ваша милость процветали и долго правили нами. Палач был не тот, что обычно, а какой-то криворукий мясник. Ему потребовалось три удара топором… |