Книга Мое имя Морган, страница 181 – Софи Китч

Внутренние помещения замка были готовы принять придворных, рыцарей и дам: стены во фресках или гобеленах, резная мебель искусной работы, лучшие восточные ковры на полах, драпировки и покрывала из превосходнейших тканей. Тарелки сплошь золотые и серебряные, стеклянную посуду украшали узоры, хранилища ломились от драгоценных камней, ювелирных украшений, а еще могли похвастаться коллекцией всевозможных специй, масел и благовоний, какие только можно добавлять в еду, использовать для ароматных ванн или сжигать для запаха.

Таков был Камелот, город Артура, где находился его главный двор и стоял замок, считавшийся самым роскошным в мире. Его название станет звучать повсюду, сказал мне когда-то брат, сейчас и во все времена. Тут Артур будет писать новые законы в защиту справедливости, воздавать должное Божьей славе, устраивать пышные празднества и воспитывать величайших рыцарей, которых когда-либо видела Британия, открывая новую эпоху благочестия, славных свершений и непоколебимой чести.

В подобном месте человек невольно чувствует, как меняется мир, и сердце королевства бьется в этих сияющих стенах, под высокими сводами с изображенным на них небом. Все казалось возможным: восстания подавлены, саксы почти покорены, благоденствие и процветание воспринимались как неизбежность сродни приходу лета. Помыслы всего народа сосредоточились сейчас на Камелоте, за ним наблюдали, на него надеялись, от него ожидали, что же будет дальше.

И с первого взгляда на него я поняла, что дома.

Сэр Кей встретил нас у главного входа и проводил прямиком в большой тронный зал, предназначенный для королевских приемов, в многочисленных высоких окнах которого красовались витражные изображения святых и королей былого. В простенках располагались новые знамена Артура со вздыбленным рычащим драконом Утера, но красным на белом поле. Я смотрела на них с некоторой горечью, но практически без удивления: мужчины неизбежно используют атрибуты своих отцов, неважно, были те в их жизни или нет.

Брат тепло приветствовал нас с Уриеном у подножья помоста.

— Леди Морган, до чего же я рад тебя видеть, несмотря на печальные обстоятельства. – Поцеловав мою руку, он отвел меня в сторонку. – Что ты скажешь о моем городе?

— Он прекрасен, – сказала я. – В точности как ты и описывал.

— Мне бы хотелось показать тебе каждый камешек, каждое дерево, рассказать о каждом дне, прошедшем с нашего расставания. К несчастью, – он обвел рукой зал, где ожидали его приветствия еще несколько вновь прибывших, – у меня и минутки свободной нет. Я велю Кею назначить встречу, когда основные мероприятия окончатся, и мы сможем спокойно, без спешки побеседовать. Ты сможешь подождать, дорогая сестра? Пожалуйста!

Я улыбнулась, обезоруженная столь быстрым переходом от роли радушного хозяина и правителя к ипостаси младшего брата, и лукаво проговорила:

— Ты единственный король на моей памяти, который использует это слово. Я уже предвкушаю наш разговор.

Артур не солгал насчет своей занятости: на трапезах и придворных собраниях его постоянно окружали рыцари и разодетые в парчу лорды, соперничающие за королевское внимание. В остальное время он проводил совет за советом и обсуждал планы на будущее.

На похоронах Артур поразил всех собравшихся своей речью, в которой сказал о глубокой скорби по королю Лоту, о своем стремлении к миру, единству и прекращению войн, которые не дают стране развиваться. Архиепископ, проводя длинные обряды, был куда менее убедителен. Скучая, я разглядывала паству собора Святого Стефана, когда заметила знакомый профиль.