Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 18 – Дия Семина

Глаша успела накапать мне новых капель, я смогла выпить горечь и лечь удобнее на двух подушках, так голова кружится меньше. Скорее всего, лекарь прав. У Анны на нервах случился инсульт, она впала в кому, но очнулась в её теле я и пережила все прелести оживления. А теперь яростный удар Марьи ухудшил состояние, может, и сотрясение получилось.

Ужасно, что я снова не у дел и несколько дней придётся лежать. С другой стороны, с женихом не нужно встречаться, расстанемся как в море корабли, незаметно друг для друга.

А Марья всё же пакостная баба, не обязательно было бить.

Слышу, как отец через дверь её пристыдил, пересказав слова лекаря про инсульт, и про сотрясение, какое она мне устроила. Вот и пусть теперь «матушка» мается, хотя не уверена, что у неё совесть есть, а раз совести нет, то и угрызений тоже нет.

Отец вернулся, прикрыл дверь и открыл, наконец, окно, наполнив кабинет свежим воздухом.

— Ведь про состояние Савелия – это не все новости? — спрашиваю шёпотом, чтобы слова наши не стали ещё чьим-то достоянием.

— А как в таком состоянии тебе рассказывать-то, хотя там уже кое-что поинтереснее будет.

Иван Петрович живенько присел на стул рядом, достал из просторного кармана несколько листов бумаги, хотел было протянуть, но передумал, посчитав, что я пока не в состоянии читать сама.

— Это что?

— Я значит-с, проехал в госпиталь, справился о здоровье нашего Савы, об этом ты уже знаешь. После проехал в его контору, там сейчас юрист и управляющий трудятся, они меня выслушали с пониманием, и кое-что по делу мы успели перекинуть, но это после, когда полегчает, начнём-с.

— Сразу скажи, страшное или нет?

Отец поморщился, и без пояснений понятно, что страшное:

— Эх, нагрузка теперь двойная, и агрегат оплачен, но мельницу восстанавливать тоже деньги нужны. Небольшой долг повис. Но, к счастью, трупов нет. Так что дело на нём неподсудное, но возместить за муку придётся. Но то мелочи, он, когда выпишется, то вы с ним решите, что продать, а что оставить.

— Мы с ним? — боже, вот эти три коротеньких слова из уст отца подействовали на меня лучше, чем бальзам лекаря.

— Ну да, а кто. Он на тебя завещание переписал. Как чувствовал. Мы втроём-то быстро проехали в нотариальную контору. Нотариус замялся, но я надавил, и он сказал, что особого секрета нет, наоборот, сейчас он должен был бы тебя разыскать. Ты его душераспорядительница, его доверенное лицо, ты его наследница и компаньон. Доченька. Это гораздо больше, чем замужество или венчание.

— А-пф…

Вдохнуть не могу, от слёз перед глазами всё поплыло, мне показалось, что я сейчас сделала квантовый скачок в неизвестность, побултыхалась где-то между мирами и снова вернулась. Как под кайфом после глубокой анестезии. Адреналин это или просто запредельный уровень счастья, да какая разница.

— Что? Плохо?

— Хорошо, боже, так хорошо, что ты себе даже не представляешь. До слёз, не будь этого удара и синяка, я бы сейчас помчалась к нему и сидела бы у постели.

Отец улыбнулся, наклонился и погладил меня по волосам.

— Как тебя инсульт-то изменил, золотая моя. Прорвёмся. Поправится твой Савелий. И до графьёв дойдёт, что ты им не пара. Всё устаканится, и заживём счастливо. Эти бумаги дают тебе право на посещение больницы, и работу на фабрике. Пока Сава болезный, ты хозяйка.