Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 1 – Дия Семина

— Я жена Савелия Сергеевича Егорова, скажите, что с ним? Он жив? С мельницы привезли только что пострадавших, — стоило пожилой санитарке войти в приёмный покой, как я засыпала её вопросами.

— Да пока-то все живы, никто не преставился, к счастью, но тяжело раненные сейчас на осмотре, а кого-то уже в операционной спасают. Молитесь, молитесь усерднее, и Бог услышит молитвы-то. Не приберёт, молись девонька, сама-то бледная, может капель тебе…

Медленно качаю головой, не хочу капель, ничего не хочу, только ясную голову. Сейчас всё что угодно может произойти. Может и правда молиться…

— Тогда с другой стороны-то зайдите госпиталя, там доХтора-то выйдут и оповестят, там и креслица есть подождать-то, поди, деточка, поди… Зал ожидания и встреч, а мне тут полы надо отмыть.

Санитарочка ненавязчиво вытолкала меня из приёмного покоя госпиталя и прикрыла двери.

Пришлось обойти здание и войти с главного парадного входа, здесь оказалась типичная поликлиника, но без регистратуры. Какая-то суетная женщина от скуки или по привычке судачить почём зря, что-то втолковывает деревенской бабе, а заметив моё испуганное лицо, подошла и начала что-то долго объяснять, но всё свелось к тому, что врачи выходят сами и крикнут, если что.

— А если что, это что? — я не сразу поняла, о чём она говорит, всё оглядываюсь по сторонам, в поисках хоть кого-то в белом халате, чтобы спросить о Савелии. Ведь взрыв произошёл не так давно, вряд ли он уже в операционной.

Тётка вдруг махнула на меня рукой, посчитав, что я ёрничаю, но куда мне, в таком-то состоянии.

— Да ну тебя, лопочешь, как полоумная дурында. Ясно дело, ежели с операции ждёшь, то скажут, как оно всё прошло. Помер али живОй! Тю на тебя, иди вон и жди, тоже мне расфуфырятся и ходят по больницам.

Я отошла от раздражённой женщины подальше, присела на свободное место и решила ждать до победного. Мой яркий вид и впрямь слишком уж контрастирует с тоскливым окружением, закутываюсь в белый широкий палантин и жду, рассматривая окружение.

Судя по количеству ожидающих это, наверное, единственный госпиталь с более или менее продвинутой хирургией, здесь каких только больных нет, и операции идут постоянным потоком. Есть экстренная помощь, есть плановая. Родные, близкие все сидят здесь, в этом просторном коридоре и ждут новости о своих болезных.

Примерно раз в полчаса выходит какой-то врач и громко объявляет, как прошла операция, к нему тут же кидаются все с вопросом о своих: началось ли, завершилось, сколько ещё ждать и не надо ли чего-то…

— Есть кто к Егорову? — громкий выкрик очередного молодого и очень уставшего доктора встряхнул меня, заставил вскочить и подбежать ближе.

— Я, как он?

— Нормально, пока стабилен, завтра приходите, и перевязочного материала, бинтов принесите, у нас тут слишком много сейчас пациентов.

— Да, конечно, а что с ним? — каждое слово прорывается с хрипом из моего горла, кажется, я сама сейчас здесь и лягу. Что же так дурно-то…

— Ушибы, рваная рана на плече, но будет ли ходить, завтра узнаем. Ночь всё покажет, прогноз устойчиво положительный, но нюансы есть…

Он явно что-то недоговаривает, лучше бы сразу правду, чем вот так.

— Я могу сиделкой у него, если надо.

Парень критично осмотрел меня с ног до головы, посчитав излишне романтичной ромашкой, отрицательно покачал головой и пробубнил, что-то типа: «Потом ещё вас откачивать, сударыня, это не романтика. Пока за ним профессиональные сёстры присмотрят, а уж после, можете приходить!»