Книга Любовь как приговор, страница 171 – Татьяна Кравченко

Пальцы Адриана, холодные, как мрамор, коснулись ее щеки, смахнули слезинку, убрали спутанные волосы, прилипшие ко лбу и вискам. Его движения были непривычно нежными, исследующими. Элиана подняла на него глаза. В его взгляде, обычно таком бездонном и ледяном, бушевали те же чувства, что и в ней: вина, острая и режущая – предательство Дамьена. Стыд – за эту внезапную, непреодолимую близость. Сомнение – куда это ведет? Но сильнее всего была тяга, глубокая, первобытная, сметающая все преграды. Они не могли противиться. Это было сильнее их воли, сильнее памяти, сильнее самой смерти.

В Элиане эта близость разожгла чувство, которое она потеряла с уходом Дамьена – защищенность, принадлежность, страстную связь. Но теперь оно вспыхнуло с удвоенной силой, окрашенное новой, опасной глубиной.

В Адриане же, впервые за все его семьсот лет, разгорался настоящий огонь любви. Не холодная страсть, не одержимость, а что-то теплое, живое, пугающее и невероятно желанное. Слова Айсы – "она твое предназначение" – которые тогда вызвали лишь отвращение и гнев, теперь отозвались внутри чистым, радостным эхом. Да. Это так. И я счастлив, что это так.

Он наклонился. Она не отстранилась. Их губы встретились. Поцелуй был не робким, а глубоким, жаждущим, полным обретенной правды. Это был поцелуй заблудших, нашедших друг друга через тьму и ненависть. Она не вырвалась, наоборот, прижалась сильнее, ответив на его страсть всей накопившейся тоской и надеждой. Мир сузился до точки их соприкосновения, до биения двух сердец – стучавших в унисон против всех законов природы.

В салоне стояла тишина, нарушаемая только гулом систем самолета.

— Это тогда, ты был? – прошептала Элиана, ее голос был хриплым от слез и поцелуя. Она смотрела ему в глаза, в эти бездонные озера, где теперь плескалось столько нового. – В кабинете? Когда я... плакала? Я чувствовала... этот запах. Жасмин и сандал. – Она уткнулась лицом в его шею, вдохнула глубже, наполняя легкие его уникальным, древним ароматом – смесью жасмина и сандала, – Мой любимый запах...

Адриан тихо рассмеялся, звук был низким, теплым, непривычным.

— Да, – признался он, его рука снова зарылась в ее волосы, прижимая ближе. – Явился домой... впервые за долгие годы. И увидел тебя. Ты цеплялась за меня. Перепутала с Дамьеном. Прижалась... – Он снова усмехнулся, но теперь в усмешке не было злобы, а лишь легкое, почти нежное недоумение. – Я удивился такой... наглости. Полукровка, плачущая на плече Владыки Тьмы. И не испугалась. Ни капли.

Он замолчал, его взгляд стал задумчивым. Тогда это казалось дерзостью, осквернением. Теперь... теперь это было началом. Началом пути к этому моменту, к этому поцелую, к этой невероятной, пугающей и прекрасной правде, что связала их навеки. Самолет вздрогнул, готовясь к взлету, унося их прочь от леса и боли, в новую, неизведанную ночь, где будущее – наконец-то их общее. Элиана не отпускала его, а он держал ее так, словно она была самым ценным сокровищем во всех его долгих веках.

Самолет плавно коснулся посадочной полосы частного аэродрома. В салоне Адриан не спешил отпускать Элиану. Она дремала, прижавшись к его груди, ее дыхание ровное, крыло под его плащом уже не кровоточило, лишь слегка пульсировало под действием вампирской регенерации и его прохладной руки, лежащей поверх повязки. Он смотрел в иллюминатор на приближающиеся огни – его – дома, и странное спокойствие смешивалось с остатками тревоги. Их дома.