Книга Любовь как приговор, страница 174 – Татьяна Кравченко

Он снова притянул ее к себе. Кожа к коже. Его губы нашли ее шею, для нежных, исследующих поцелуев, спускающихся к ключице. Она запрокинула голову, издавая тихий стон, пальцами впиваясь в его плечи.

Он опустился на колени перед ней. Его руки скользнули по ее бедрам, снимая последние преграды. Его взгляд, поднятый снизу, пылал обожанием и желанием. Он целовал плоский живот, шрамы от когтей, основание крыльев, заставляя ее вздрагивать от нежности и щекотки. Каждое прикосновение было клятвой. Признанием. Исцелением.

Он поднял ее и бережно перенес на огромную кровать. Лунный свет окутывал их. Они сплелись, как две половинки, наконец нашедшие друг друга. Его холод смешивался с ее холодом, создавая идеальный, невыносимо сладкий баланс. Его движения были медленными, почти молитвенными, полными невероятной нежности и сдерживаемой силы. Он боялся причинить боль, боялся разрушить хрупкость момента. Но она вела его, отвечая на каждое прикосновение, каждое движение, плавно, страстно, отдаваясь потоку чувств.

Боль от крыла, от старых ран, от потерь – все растворилось. Осталось только ощущение целостности. Принадлежности. Дома, найденного не в стенах замка, а в объятиях того, кто был когда-то врагом. Адриан шептал ее имя, вкладывая в него всю нежность, на которую был способен, всю благодарность за разрушение его одиночества. Элиана отвечала ему тихими стонами и его именем, которое звучало на ее губах как молитва и освобождение.

Взрыв наступил тихий и глубокий, как падение в бездонный колодец взаимопонимания. Не ярость страсти, а торжествующая волна покоя и абсолютной близости. Они замерли, сплетенные телами и душами, дыхание смешалось в едином ритме. Адриан прижал ее к себе, его лицо уткнулось в ее шею, вдыхая ее запах – запах дома, любви, предназначения. Элиана обвила его руками и крыльями, укрывая как самое ценное, что у нее теперь было.

Они лежали молча, слушая, как бьются их сердца – в унисон. Настоящее было здесь, в этих объятиях. А будущее... будущее впервые за долгие века не пугало, а манило теплом и возможностью. Айса была права. Формула судьбы исполнилась. И ключом к ней стала не война, а эта хрупкая, невероятная любовь, проросшая сквозь толщу ненависти и льда. Лунный свет отступал перед первыми жемчужными полосками зари. В огромной кровати, голова Элианы покоилась на груди Адриана. Его рука, тяжелая и прохладная, лежала на ее спине, чуть ниже основания крыльев, которые теперь безмятежно раскинулись по шелку, как огромные черные опахала. Повязка на одном из них была чистой – ядовитая слюна оборотня и адская боль отступили перед мощью вампирской регенерации и... чем-то еще. Спокойствием.

Она была на грани сна. Дыхание становилось глубже, ровнее, тело тяжелело, полностью расслабляясь в его охвате. Ее губы шевелились, едва слышно бормоча в полудреме:

— Жасмин... и сандал... – выдох. – Жасмин... и сандал...

Адриан лежал неподвижно. Его глаза, широко открытые, были устремлены в темноту высокого потолка, но не видели его. Он слушал. Слушал ее шепот. Словно заклинание, закрепляющее реальность этого невозможного момента. Слушал ее дыхание – глубокое, размеренное.

Он никогда не спал. Сон был уделом смертных, слабостью, ненужной для древнего вампира. Его бессонные ночи были наполнены бдением, расчетом, яростью или холодной пустотой веков. А она... она засыпала. Как хрупкое, усталое дитя. Эта человеческая привычка пережила ее превращение, осталась в ней, как островок той смертной, которую он когда-то презирал, а теперь...