Книга Любовь как приговор, страница 168 – Татьяна Кравченко

Шон кивнул, признавая имя. Его взгляд перешел на Элиану, стал жестче, холоднее.

— А это... та самая. С крыльями. Которая убила моего сына. И еще одного из моих. – В его голосе зазвучала боль, сдержанная, но острая.

Элиана шагнула вперед, не дав Адриану ответить. Ее голос звучал четко, без тени страха или раскаяния:

— Тебе жалко сына своего? Понимаю. Я мать. Но не сожалею. Твой сын украл моего. Украл и нес его тому, кто собирался убить. К Маэлколму. Твоему союзнику?

Шон нахмурился, искреннее удивление мелькнуло в его глазах.

— Маэлколм? Его посланник был тут. Сулил золотые горы, власть. Я его послал. У нас был договор с вампирами. Мы не хотели его нарушать.

— А твой сын нарушил! – парировала Элиана. – Что ему пообещал Маэлколм – не знаю. Но он прилетел в Австралию, ворвался в мой дом с вампирами-предателями и украл моего ребенка! Маэлколм собирался убить Алекса, потому что тот был... угрозой его власти.

— Почему? – спросил Шон, его взгляд стал пристальным. – Почему тот, кто правил миром испугался мальчишку?

Элиана встретила его взгляд.

— Потому что Алекс – сын Дамьена. Первородного. И его существование означало, что власть Маэлколма – призрак. Он лишился ее в глазах клана и пошел на этот отчаянный шаг. Украсть наследника Тьмы.

Среди оборотней поднялся шепот, густой, удивленный. "Сын Первородного... Наследник..."

Адриан наблюдал за Элианой – ее прямотой, ее силой перед лицом стаи. Восхищение, холодное и нежеланное, кольнуло его где-то глубоко. "Права ты была, что сама справишься... Но мне спокойно, когда я рядом."

Шон вздохнул, тяжело. Горечь и принятие смешались на его лице.

— Знаю теперь. Майк... сам виноват. Позволил ослепить себя посулам старого змея. – Он посмотрел на Элиану. – Что вы хотите?

— Подписать снова договор. О мире. О границах. Как было. На вечные времена, – четко сказала Элиана.

— Хорошо, – кивнул Шон. – Мы обсудим условия...

— И что?! – рык разорвал тишину. Джон, младший брат убитого Майка, выступил вперед. Его лицо исказила ярость, глаза пылали желтым огнем. – Ты так просто отпустишь их?! Эта кровососка убила Майка!

Он принял облик – оборотня, клыки обнажились, когти выросли, шерсть встала дыбом на шее. Он сделал выпад в сторону Элианы.

— Давай я отгрызу ей голову! Разорву, как тех двух!

Шон бросился между ними, рыча:

— Джон! Остынь! Сейчас же!

Но Джон не слушал. Его взгляд был прикован к Элиане, полный смертельной ненависти. В этот момент Адриан двинулся. Не рывком, а с роковой неспешностью. Он встал прямо перед Элианой, полностью заслонив ее своим телом. Его собственный рык прокатился по поляне – низкий, вибрирующий, наполненный древней, нечеловеческой силой и абсолютной готовностью к убийству. Он не менялся, не обнажал клыки специально – они и так были видны в оскале. Но энергия, исходившая от него, была осязаемой, давящей. Оборотни отшатнулись, рычание стихло, сменившись тихим скулением. Они знали. Знали, что Адриан мог разорвать Джона в клочья раньше, чем тот сделает следующий шаг. И сделал бы это, не моргнув глазом.

Шон воспользовался замешательством. Он взревел, обрушивая всю свою альфовскую мощь на сына:

— ДЖОН! УЙДИ! СЕЙЧАС ЖЕ! ИЛИ ТЕБЯ ВЫШИБУТ ИЗ СТАИ!

Джон замер. Ярость в его глазах боролась со страхом перед вожаком. Он тяжело дышал, слюна капала с клыков. Потом, с глухим, униженным рыком, он развернулся и, не оглядываясь, побрел прочь, вглубь леса. Угроза миновала. Но осадок и напряжение остались, густые, как смола. Переговоры о мире только начались, и цена его уже была пролита кровью.