Книга Любовь как приговор, страница 173 – Татьяна Кравченко

— Нет, солнышко. Он ее нашел. А она его. Так и было предназначено. – Она вздохнула, и в этом вздохе была тяжесть веков и тихий триумф. – Судьба свершила свой круг. Свет и Тьма нашли свой баланс. Теперь всё будет иначе.

Дверь покоев Элианы закрылась с тихим щелчком, отрезая внешний мир, шепот, удивление. Тишина здесь была иной – густой, интимной, наполненной биением двух сердец, звуком сдерживаемого дыхания. Адриан все еще держал Элиану на руках, но теперь не как раненую птицу, а как драгоценность, которую боится уронить. Он медленно опустил ее на ноги посреди огромной, полутемной комнаты. Лунный свет лился из высокого окна, серебря края мебели и их лица.

Они стояли близко. Не касаясь, но пространство между ними вибрировало от невысказанного. Вина перед Дамьеном все еще тенью маячила в глубине их глаз, но она была слабее того невероятного притяжения, что сбросило оковы ненависти. Сильнее их. Сильнее памяти.

Адриан поднял руку. Пальцы, холодные как древний мрамор, коснулись ее щеки. Легко, почти невесомо. Она вздрогнула, но не отстранилась. Ее глаза, огромные в полумраке, искали ответ в его бездонных глазах. Он провел пальцем по линии скулы, по влажной от недавних слез коже у виска, по дрожащим губам.

— Ты вся... светишься, – прошептал он, голос низкий, хрипловатый от сдерживаемых эмоций. – Даже в этой тьме.

Элиана закрыла глаза, прижавшись щекой к его ладони. Его прикосновение, хоть и ледяное, жгло изнутри, разливаясь теплом по жилам. "Предательница..." – шептал внутренний голос. "Но он... он здесь. И это... правильно."

— А ты... – она открыла глаза, встретив его взгляд, полный такой же борьбы и обретенного покоя. – ...моя тьма. Которая больше не страшна.

Он наклонился. На этот раз медленно, давая ей время отстраниться. Но она потянулась ему навстречу. Их губы встретились не в яростном порыве самолета, а в долгом, исследующем, невероятно нежном поцелуе. Это был поцелуй узнавания. Признания. Прощения – себе и друг другу. Его руки скользнули по ее спине, осторожно, избегая крыла, но прижимая ее ближе. Ее руки обвили его шею, пальцы впились в густые волосы у затылка.

Поцелуй углублялся, становясь жарче, требовательнее. Годы одиночества, боли, ненависти таяли в этом огне. Адриан чувствовал, как ледяная скорлупа вокруг его сердца, копившаяся веками, трескается и рушится. На ее месте бушевало новое чувство – всепоглощающее, пугающее своей силой, но дарящее невиданное спокойствие и полноту. Он вдыхал ее запах – кокос, ваниль – и это было как глоток воздуха после веков под водой.

Он начал стягивать бретели ее платья. Его пальцы, обычно такие точные и быстрые, дрожали. Каждое прикосновение к ее коже – к ключице, к изгибу плеча – было откровением. Она помогала ему, сбрасывая ткань, обнажая гладкие плечи, изгибы тела, все еще хранящего следы недавних битв, но прекрасного в своей силе и уязвимости. Ее крылья, огромные и хрупкие, расправились слегка за спиной, мерцая в лунном свете.

Он отступил на шаг, его взгляд пылал вампирским огнем, но в нем не было хищника. Было восхищение. Поклонение. Он снял свою куртку, потом рубаху. Его тело было воплощением древней мощи – белое, как мрамор, с рельефом стальных мышц и старыми, едва видимыми шрамами веков. Но сейчас оно принадлежало ей.