Онлайн книга «Убийство в твердом переплете»
|
Похоже, мне действительно нужно чаще выходить в люди… Здорово недовольная собой, я протискивалась сквозь толпу и к тому времени, как добралась до бара, вернулась в относительно вменяемое состояние. Пока не увидела, кто разливает напитки. — Папа?! — Привет, солнышко, – сказал он так, как будто это было обычным делом. Мой отец работает барменом на светском мероприятии и наливает мне бокал каберне совиньон, даже не спросив, хочу ли я… Странно. Нет, ясное дело, я хотела вина. В этой части ничего странного не было. — Папа, что ты здесь делаешь? Он поправил очки – они всегда имели привычку сползать с носа – и протянул мне вино. Затем налил два бокала шардоне, передал их другому посетителю и только после этого снова повернулся ко мне. — Детка, разве это не круто? – сказал он, ухмыляясь. – Это все Абрахам замутил. Ковингтонцы согласились предлагать наши вина на всех своих мероприятиях. Робсон в полном восторге. Можешь себе представить? Он вернулся к наливанию вина и объяснению тонкостей вкусов остальным собравшимся у бара, а я сделала два больших глотка превосходного каберне совиньон. Это был не самый правильный способ насладиться хорошим вином, но кто меня осудит? Я пробыла здесь менее получаса и уже была выжата как лимон. В 70-е мои родители, родители Робин и несколько сотен их ближайших друзей, такие же сорвиголовы и искатели мудрости, последовали за своим духовным наставником, Аватаром Робсоном Бенедиктом – или Гуру Бобом, как его называли, – в округ Сонома, где создали «Братство духовного просветления и высшего творческого сознания». Уж не знаю, имело ли высшее сознание к этому хоть какое-то отношение, но вложение оказалось удачным. Коммуна расположилась на тысяче шестистах акрах плодородных сельскохозяйственных угодий, бо́льшая часть которых впоследствии была превращена в виноградники. Папа был ребенком, выросшим на трастовом фонде, которого отец лишил наследства, потому что не одобрял его распущенный и легкомысленный образ жизни. К тому времени, как дедушка решил вернуть отца в завещание, было уже слишком поздно менять его дурные привычки. Папа прикипел к жизни в нищете, как он любил выражаться. Неудивительно, что ему понравилась жизнь винодела. Он был гедонистом до мозга костей. Теперь папа управлял винодельней коммуны вместе с моим старшим братом Остином и сестрой Саванной. Другой мой брат, Джексон, отвечал за виноградники. Интересно, они тоже здесь сегодня? — Ну как тебе каберне, Брукс? – спросил папа. — М-м, отлично, – пробормотала я, сделав маленький глоток вина и прополоскав им рот, как положено. Я вглядывалась в толпу в поисках Робин. Во всяком случае, такой была моя легенда – пока я все-таки не бросила взгляд на угол, где видела недовольного мужчину. Он уже отошел от выставки Одюбона, но я без труда обнаружила его у экспозиции Шекспира. Я наблюдала, как этот мужчина бродит по краю просторного зала, изучая толпу, изредка поглядывая на экспонаты и фиксируя все. Он двигался словно пантера, выслеживающая добычу. Я пыталась отвести взгляд, но не могла. Уж извините, но этот мужчина был слишком горячим и сексуальным. В библиотеке таких встретишь не каждый день. Я заметила, как он приподнял бровь и еле сдержал улыбку. Заинтригованная, проследила за его взглядом через комнату к открытой двери. Там стояла Робин, дерзко упиравшаяся рукой в бедро. Она все-таки совершила свой эффектный выход и теперь с живым интересом разглядывала толпу. |