Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 19 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 19

Сколько у Земмерринга было сторонников, столько и критиков. Самым известным и решительным из них был лечивший впоследствии Клейста Ведекинд, который тоже выражал свою точку зрения на страницах Moniteur. Главным его аргументом было то, что, поскольку необходимое условие сознания – охватывающая все тело нервная система, то после обезглавливания, когда нервная система утрачивает единство, распадается и сознание. Даже без сознания и чувств могут возникать возбудимость, подергивания, сокращения, пишет он. Точку зрения Ведекинда разделял и один из известнейших французских врачей, Пьер Жан Жорж Кабанис. Если после обезглавливания целостность тела нарушается, то подергивания и движения головы «не свидетельствуют ни о боли, ни о чувствительности; это всего лишь остатки жизненной силы, которые смерть индивидуума, разрушение личности не уничтожает одним махом в мышцах и нервах»[68]. Сознание не может быть локализовано в какой-либо части тела, ему не может быть отведено место в мозге, оно неотделимо от тела в целом, спорит он с Земмеррингом. То, что Земмерринг считает сознанием, эмоциями и болью, – согласно Кабанису, лишь остатки жизненной силы[69].

«Le moi», – пишет Кабанис. «Ich», – говорит Вендт. «Le moi» мы читаем и у Земмерринга. Отрубленная голова поставила перед современниками не меньшую проблему, чем вопрос о том, что такое личность, что такое «Я», что такое сознание. Говорят, что отрубленная голова Шарлотты Корде покраснела. Были и более ранние свидетельства о том, что отрубленная голова подавала признаки жизни. По словам очевидцев, губы Марии Стюарт шевелились еще четверть часа, как будто она хотела что-то сказать. Такие записи остались в числе курьезов. Вопрос, благодаря чему «Я» остается собой, сделался проблематичным только тогда, когда обозначить границы «Я» стало все труднее. После начала использования гильотины, с 1795 по 1825 год появилось по меньшей мере 50 медицинских исследований и книг, в которых изучалось, сохраняется ли у головы жизнь после обезглавливания[70]. Дюжины врачей начали заниматься этой темой. Однако вопрос гальванизации занимал медицину и раньше: электрические эксперименты с трупами проводились в Париже еще в 1791 году, а в Германии центром подобных исследований был Майнц – где работали Земмерринг и Ведекинд и выздоравливал Клейст.

С тех пор, как стало возможным экспериментировать с отрубленными головами, все более важным становился ответ на вопрос о том, где локализовано сознание; что и до какого предела позволяет называть человека личностью; каковы условия знания о себе, самосознания. И возможно ли при надлежащем физическом вмешательстве вернуть мертвое тело к жизни. Взаимосвязь между жизнью и смертью формулируется следующим образом: может ли человек жить без тела, одной только головой? Ибо если да, тогда утверждение Декарта («Я мыслю, следовательно, я существую») по отношению к отрубленной голове утрачивает справедливость, поскольку «я мыслю, но не существую»[71]. Если это действительно так, тогда тысячелетнее представление о человеке теряет силу.

В 1838 году Эдгар Аллан По написал сатирический рассказ под названием «Трагическое положение. Коса времени»[72]. Повествовательница, синьора Психея Зенобия, поднимается на верхний этаж церкви в Эдинбурге и высовывает голову из отверстия в нижней части церковных часов, откуда, вытянув руку, можно поправить стрелки, и оттуда наслаждается видом на город. Поглощенная зрелищем, она не замечает, что к ней приближается острая стальная минутная стрелка длиной более 10 футов и внезапно прижимает ее голову к отверстию, из которого ее уже не вытащить. Постепенно начинается обезглавливание. От давления сначала один глаз, затем другой выскакивают из своих ниш, падают в водосточный желоб и смотрят оттуда на голову. Вскоре за глазными яблоками следует и голова. А что же повествовательница, сообщающая обо всем этом в настоящем времени? «Должна откровенно признаться, что теперь мои ощущения приняли чрезвычайно странный, нет, более того, таинственный и непонятный характер. Мое сознание находилось одновременно и тут и там. Головой я считала, что я, то есть голова, и есть настоящая синьора Психея Зенобия, а спустя мгновение убеждалась, что моя личность заключена именно в туловище. Желая прояснить свои мысли на этот счет, я полезла в карман за табакеркой, но достав ее и попытавшись обычным образом применить щепотку ее приятного содержимого, я тотчас поняла свою несостоятельность и кинула табакерку вниз, своей голове. Она с большим удовольствием понюхала табаку и улыбнулась мне в знак признательности. Вскоре после этого она обратилась ко мне с речью, которую я плохо расслышала за неимением ушей. Однако я поняла, что она удивляется моему желанию жить при таких обстоятельствах»[73].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь