Книга Замри. Роман с театром, страница 187 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 187

У меня нет своей воли.

«Чайка», второй акт

Ознакомившись с присланным режиссёрским планом, Немирович-Данченко для перестраховки вызвал автора, заранее предупредив: мизансцены смелые.

Чехов, увидев эскиз «колдовского озера», проронил – «да, мокро», мизансцены нашел восхитительными и попросил передать роль Тригорина Станиславскому. Он вообразить не мог, до чего актёр не в теме.

Константин Сергеевич не знал литераторов, усердно протиравших штаны за письменным столиком в меблирашках. Ничего не знал о тех, кто страдал от менторства рецензентов, тупости читателей и сознания собственной малости так, что «на душе дрянно».

Стоило оглянуться хотя бы на Немировича. Посмеиваясь, тот предлагал себя в качестве натуры. Но Станиславский принял это за шутку. Как и напоминание Чехова о дырявых башмаках писателя.

Маститый беллетрист виделся ему напыщенным жуиром. Белая панама, белые панталоны, белые штиблеты. Подведенные чёрным глаза, напускная холодность, самодовольство, переходящее в старческую вялость…

Бывает, актёр зацепится за реплику – и она заслонит для него всё, как близко приставленная к глазу спичка застит горизонт. Со Станиславским это происходило редко, но вот случилось. Ухватился за слова Тригорина об отсутствии у него воли.

«Что за идиотство?» – вопрошал Чехов сестру.

Некоторые литературоведы, памятуя о разночинной молодости автора «Чайки», нужде, журнальных метаниях, романе с Мизиновой, записных книжках, с которыми тот не расставался, и страсти к рыбалке, полагают: Тригорин – авторская исповедь. Вряд ли. В равной степени Чехов отдал себя Треплеву. Он разбирался с самим собой, раздвоившись между двумя писателями – новатором и традиционалистом. Но, как бы то ни было, Тригорин – не «пописуха какая-то» (так позже выразится об исполнении Станиславского один из приятелей драматурга).

Немирович-Данченко хотел помочь, что-то подсказать, но ему пришлось ретироваться во избежание громкого скандала. Время, когда Владимир Иванович сможет корректировать игру Станиславского, когда тот доверится ему, ещё не наступило. Артист отстаивал свою актёрскую независимость и от сорежиссёра, и от автора. С обычной искренностью и без обиняков он пояснил Чехову, что не в состоянии изменить сложившийся у него образ.

Да, режиссура и актёрство – разные профессии. Исполнение роли Тригорина имело мало общего с прозрениями постановщика «Чайки».

Кто поставил «Чайку»?

Не случайно этот вопрос возник у Немировича-Данченко. Наверняка им задавался и Станиславский.

В самом деле, всё, что известно о ходе подготовки к спектаклю: шаткое положение театра, атмосфера недоверия общества к идее реабилитации провалившейся пьесы, разночтения режиссёров в трактовке персонажей, – не предполагало не только того, что «Чайка» станет путеводной звездой для МХТ, но просто успешного завершения работы.

По логике вещей, то есть по элементарной логике, план Станиславского не мог быть реализован. Он должен был стать жертвой театрального раскардаша, – разорван на мелкие кусочки, рассеян. Режиссёры остались бы каждый при своём, а мы без «Чайки».

Через семь лет после спектакля Немирович-Данченко написал партнёру письмо, в котором предположил, что существовало некое третье лицо, вмешавшееся в их судьбу. Это был «тот кто-то… кто образовался от странного слияния меня и Вас».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь