Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Воды эти то поднимаются на поверхность и образуют текущие по ней реки, то уходят вглубь и вновь возвращаются в Тартар, не имеющий дна. Воды, проходя через разные местности, приобретают их свойства и безостановочно движутся между Тартаром и поверхностью. Некоторые же потоки описывают полный круг,
Сократ перечисляет эти реки, от Океана и Ахеронта до Пирифлегетонта, Стикса и Кокита (Коцита). Движение душ в принципе подчиняется движению рек. Так души следуют за Ахеронтом и собираются у озера Ахерусиады, в которое он впадает:
Реки оказываются маршрутами, которыми следуют души, в разной степени добродетельные и преступные. Добродетельные попадают в русло той или иной реки, которая либо возносит их, либо погружает в бездну.
Место, где происходит суд, – это, конечно, священный луг[916], на котором души первоначально собраны безо всякого разбора, но потом выстраиваются в иерархии и, соответственно, начинают двигаться либо вверх, либо вниз. Неисправимые отправляются в Тартар. Но и тут происходит иерархическое вертикальное распределение душ[917]. Реки, описанные Сократом, похожи на сосуды внутри тела, по которым циркулируют гуморы античных анатомов: кровь, желтая и черная желчь и флегма (слизь), обычно соотносимые с четырьмя элементами. Стикс, например, имеет черные воды и соотносится с черной желчью. Сократ говорит и об огненных реках. Пирифлегетонт проходит через место, пылающее огнем, и многократно описывает круги под землею, пока не впадет в нижнюю часть Тартара. С огнем обычно связывалась желтая желчь. Воды этих рек не смешиваются, но они каким-то образом взаимодействуют, определяя все восходящее и нисходящее движение душ. Гиппократ в трактате «О природе человека» указывал на ошибочность представлений о том, что человек определяется одним-единственным флюидом, а не их взаимодействием внутри тела. Более того, он указывал на прямую связь рождения и смерти с этим взаимодействием гуморов. Он же говорил о посмертной «разборке» элементов в гуморах и их возвращении к «исходным» местам[918]. Смерть и оказывается своего рода разборкой четырех элементов по четырем рекам-каналам и распределением душ в соответствии с тем элементом света или тьмы, который господствовал в теле и душе живых. Клод Калам считает, что священные луга и рощи – это места «садовых инициаций», через которые проходят люди, в результате приобретающие иной социальный статус, кристаллизующийся в их отношениях с любовью и смертью[919]. Но это и место бесконечной дифференциации не только живых паломников, но и бесприютных душ. |