Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
Столом этим или странным подобием жертвенника оказывается луг у ворот города блаженных или мертвых. По мнению Вернана, эфиопы у Геродота – это народ, еще не утративший единства с богами. Здесь еще слышны отголоски Гесиодова «золотого века», когда люди и боги разделяли общую трапезу[893]. То, что являет «солнечный стол», – это трапеза, не отмеченная Прометеевым разделением еды на ту, что предназначена богам, и ту, что предназначена людям. Точно так же тут еще нет отделения животных от растений. Эфиопы тут едят мясо, но выросшее на лугу. А потому они не нуждаются в кровавых жертвоприношениях, отделяющих их от богов. Более того, мясо это растет уже готовое, а потому не требует Прометеева дара огня. Четвероногие растут прямо на столе-лугу. Вернан замечает по этому поводу:
Глава 35. Нисхождение и восхождение как дифференциация Соответственно, священные луг или роща – это места неопределенности, где нечто дифференцированное и обладающее идентичностью попадает в своего рода платоновскую хору из «Тимея». Тут еще не оформились ни разделения, ни внятность родов и состояний. Смерть тут переходит в рождение, а рождение в упадок и гибель. Диодор пересказывает роман некоего Ямбула, в котором говорится о необыкновенном острове, обнаруженном в Южном океане. Как обычно, такого рода острова следует понимать как область иного мира. На нем живут существа, прекрасные, пропорциональные и гибкие, как растения: «и кости их имеют способность сгибаться в определенной степени, а затем выпрямляться снова, как жилы»[896]. Ямбул описывает остров как сад, в котором деревья плодоносят весь год без перерыва, а люди живут очень долго[897] – до ста пятидесяти лет:
Луг вечного цветения оказывается и лугом смерти – γένεσις и φθορά тут неотделимы. В этом контексте можно вспомнить и донесенный до нас Элианом рассказ историка и оратора Феопомпа о беседе Мидаса с Силеном. Мидас рассказывает о некоем материке, который лежит за пределами обитаемого мира.
|