Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 182 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 182

Перед городскими воротами находится лужайка, полная вареного мяса разного рода животных. Каждую ночь начальники горожан кладут сюда куски мяса, стараясь делать это незаметно, а днем всякий желающий приходит есть это мясо. Народ же, конечно, верит, что мясо это каждый раз порождает земля. Такова, как передают, эта трапеза солнца[892].

Столом этим или странным подобием жертвенника оказывается луг у ворот города блаженных или мертвых.

По мнению Вернана, эфиопы у Геродота – это народ, еще не утративший единства с богами. Здесь еще слышны отголоски Гесиодова «золотого века», когда люди и боги разделяли общую трапезу[893]. То, что являет «солнечный стол», – это трапеза, не отмеченная Прометеевым разделением еды на ту, что предназначена богам, и ту, что предназначена людям. Точно так же тут еще нет отделения животных от растений. Эфиопы тут едят мясо, но выросшее на лугу. А потому они не нуждаются в кровавых жертвоприношениях, отделяющих их от богов. Более того, мясо это растет уже готовое, а потому не требует Прометеева дара огня. Четвероногие растут прямо на столе-лугу. Вернан замечает по этому поводу:

Четвероногие Солнечного стола съедобны без того, чтобы их приносили в жертву, как это делают с прирученными животными, и без того, чтобы за ними охотились, как за дикими зверями. Рождаясь из земли в виде уже готовой пищи, они оказываются мертвыми, вареными и приготовленными в своем естественном и природном виде. Это смешение смерти и жизни, вареного и сырого[894], домашнего и дикого, жертвоприношения и охоты вместо того, чтобы опускать их потребителя до полуживотного состояния, поднимает их до квазибожественного состояния makróbioi[895].

Глава 35. Нисхождение и восхождение как дифференциация

Соответственно, священные луг или роща – это места неопределенности, где нечто дифференцированное и обладающее идентичностью попадает в своего рода платоновскую хору из «Тимея». Тут еще не оформились ни разделения, ни внятность родов и состояний. Смерть тут переходит в рождение, а рождение в упадок и гибель. Диодор пересказывает роман некоего Ямбула, в котором говорится о необыкновенном острове, обнаруженном в Южном океане. Как обычно, такого рода острова следует понимать как область иного мира. На нем живут существа, прекрасные, пропорциональные и гибкие, как растения: «и кости их имеют способность сгибаться в определенной степени, а затем выпрямляться снова, как жилы»[896]. Ямбул описывает остров как сад, в котором деревья плодоносят весь год без перерыва, а люди живут очень долго[897] – до ста пятидесяти лет:

И есть также закон среди них, который обязывает жить только в течение оговоренного количества лет, и что, по завершении этого периода, они должны покончить с собой по собственному желанию, но странным образом, так как там растет своеобразное растение, и всякий раз, когда человек ложится под него, то незаметно засыпает и умирает[898].

Луг вечного цветения оказывается и лугом смерти – γένεσις и φθορά тут неотделимы.

В этом контексте можно вспомнить и донесенный до нас Элианом рассказ историка и оратора Феопомпа о беседе Мидаса с Силеном. Мидас рассказывает о некоем материке, который лежит за пределами обитаемого мира.

Силен рассказал Мидасу и еще более удивительные вещи: какое-то племя смертных людей населяет много больших городов на материке; границей их земель служит местность, называемая Аностон; она подобна пропасти: там нет ни дня, ни ночи и воздух всегда исполнен красноватым сумраком. Через Аностон текут две реки – Радостная и Печальная, на берегах которых растут деревья величиной с высокий платан; деревья вдоль Печальной приносят плоды, наделенные таким свойством: кто их поест, тотчас начинает плакать и будет исходить слезами всю остальную жизнь, и так и умрет; те же, что растут у Радостной, дают совсем другие плоды: отведавший их отрешается от прежних желаний и, если любил что-нибудь, забывает об этом, вскоре начинает молодеть и вновь переживает давно ушедшие годы. Сбросив старческий возраст, он входит в пору расцвета, затем становится юношей, превращается в отрока, в ребенка и, наконец, совсем перестает существовать[899].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь