Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 188 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 188

Скажи мне вот что: разве станет разумный земледелец, радеющий о посеве и желающий получить урожай, всерьез возделывать летом сады Адониса ради удовольствия восемь дней любоваться хорошими всходами? Если он и делает это иной раз, то только для забавы, ради праздника. А всерьез он сеет, где надлежит, применяя земледельческое искусство, и бывает доволен, когда на восьмой месяц созреет его посев. <…> А человек, обладающий знанием справедливого, прекрасного, благого, – что же он, по-нашему, меньше земледельца заботится о своем посеве?

Федр. Ни в коем случае.

Сократ. Значит, он не станет всерьез писать по воде чернилами, сея при помощи тростниковой палочки сочинения, не способные помочь себе словом и должным образом научить истине[933].

Напомню: Детьен показал, что сады Адониса (эти искусственные сады в горшках) по своей натуре противоположны фюсис, так как они цветут, благоухают и не плодоносят, в то время как плодоносящие сады связаны с сыростью, разложением и смертью и относятся к области фюсис. Сократ прямо противопоставляет короткой и механической памяти садов Адониса сады, дающие всходы и прямо связанные со старостью и смертью:

…ведь когда он пишет, он накапливает запас воспоминаний для себя самого на то время, когда наступит старость – возраст забвенья, да и для всякого, кто пойдет по его следам; и он порадуется при виде нежных всходов[934].

Медленное накопление знаний, связанное с классическими садами, странным образом разворачивается в зоне своего рода невидимого. Письмо на воде или сады Адониса дают нам некий явленный краткосрочный образ. Глубокое письмо в душе есть процесс накопления воспоминаний, отложенных до наступления «возраста забвения». Это память, призванная проступить из забвения, и в этом смысле как будто отсылающая к пониманию истины Хайдеггером как алетейи (ἀλήθεια) – выведению из сокрытости забвения (Unverborgenheit). Хайдеггер справедливо считал, что алетейя – это обнаружение истины, которая основывается на самораскрытии бытия как фюсис, как роста, «восхождения»[935], наиболее полно проявленных в растениях.

Можно сказать, что воспоминания, о которых говорит Сократ, почти невидимы и неосознаваемы, покуда мы живем в плену внешних впечатлений и восприятий, в плену недолговечного письма. В какой-то момент Сократ полагает, что лучшим сеятелем такой отложенной памяти оказывается мастер искусства диалектики:

…взяв подходящую душу, такой человек со знанием дела насаждает и сеет в ней речи, способные помочь и самим себе, и сеятелю, ибо они не бесплодны, в них есть семя, которое родит новые речи в душах других людей, способные сделать это семя навеки бессмертным, а его обладателя счастливым настолько, насколько может быть человек[936].

Прошу простить напрашивающийся анахронизм, но, мне кажется, лучшим ключом к пониманию платоновской метафоры памяти как сада может послужить философия Бергсона. Бергсон исходит из крайней сложности отношений между нашими действиями и окружающим нас миром. У примитивных существ действие, как правило, возникает мгновенно от прикосновения к внешнему предмету:

…чем непосредственнее должна быть реакция, тем более восприятие походит на простое соприкосновение, и реакция едва отличается тогда от механического импульса, за которым следует необходимое движение[937].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь