Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
Жизнь же, по мнению Бергсона, невозможно понять вне времени, в которое она вписана, но время это не сводится к континуальности моментов. Оно укоренено в память:
Принимая в расчет Платона, я бы даже сказал, что память проявляет себя только там, где есть жизнь, а следовательно, умирание и рождение: γένεσις и φθορά. Иными словами, письмо в душе (память) и есть сущность фюсис, сущность сада. Платон противопоставляет живые сады письма и памяти искусственным образованиям – письму на бумаге, воде или садам Адониса, неспособным приносить плоды. Одновременно он показывает, до какой степени греческое понимание сада противоположно всякой идее искусственности, которая станет неотъемлемой частью западной садовой культуры, превращающей естественный рост – фюсис – в картинку, эйдолон, сходный с письменными речами у Алкидаманта. В «Федре» фигурирует сад памяти, который не имеет «образа», но лишь потенцию к росту, развитию и умиранию. Как только развитие преобразуется в эйдолон, искусственную имитацию природы, память души утрачивает свой смысл, и время исчезает из сада. В принципе сад Сократа непредставим – это чистая потенция времени и изменения, дифференциации и развития. Филипп Нис, считающий, что «Федр» является переломным моментом в философском осмыслении «сада» на Западе, так суммирует существо этого момента:
Луг или сад, о котором говорит Сократ, – это место беспамятства и памяти. То и другое одновременно тяготеют к вечности, неизменности и этим привлекают душу, которая всегда стремится преодолеть безостановочный цикл рождений и умираний и достигнуть вечности. Но поскольку память тут укоренена в чувственном, она неотвратимо связана с этим циклом времени, а не покоем бессмертия. Память неотрывна от жизни, а потому остановка, которая как будто достигается в письменах, оказывается лишь фантомом. Мне кажется, в «Федре» уловлена эта неразрывная связь безостановочного движения, роста, развития, дифференциации с постоянно возникающим внутри этого движения времени призраком вечности, остановки, покоя, позволяющим мыслить форму, я бы даже сказал – мыслить вообще, – не останавливая движения. И в этом, на мой взгляд, заключено одно из величайших достижений греческой культуры. Но именно эта невозможность остановки и одновременно постоянно возникающий призрак остановки и делают невозможным для греков сад, как мы его понимаем. |