Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 169 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 169

Жертвоприношение устанавливает связь с богами, и они являют себя, пусть в виде симулякров, создавая перформативно утверждаемый строй. Совершенно иным Графу представляется центробежная pompe, воплощением которой он считал дионисийскую орибасию – ночной женский танец, когда женщины покидали город и следовали за жрицей Диониса в горы:

Цель в любом случае находилась вне окультуренной территории, в дикости и открытости горных лесов. Здесь дионийская гульба и распад не захватывали гражданского пространства, а поклоняющиеся уводились прочь от цивилизации к «благодати безумия», если использовать памятное выражение Эрика Доддса. Отсюда акцент только на этом полюсе и неопределенность относительно места исхода[821].

Доддс, написавший специальное исследование орибасии, которую он назвал «прототипом ритуального безумия»[822], связывал орибасии с «выходом из себя» и глубокими переменами в личности», а Диониса называл «освободителем», богом, который позволяет «за короткое время перестать быть самими собой и тем самым делает вас свободными»[823]. Он же сообщает, что «дельфийская традиция, зафиксированная Плутархом, утверждает, что этот ритуал совершенно трансформировал личность, как это утверждали и в IV столетии»[824].

Конечно, центробежные процессии и феории носили не только дионисийский экстатический характер, но, по-видимому, многим из них было свойственна эта способность к преображению личности, и в том числе к освобождению человека от сознания гражданина, которое так усиленно насаждалось внутри полиса. Особое значение в этом контексте приобретают паломники, прибывающие из дальних регионов, а потому не ориентированные на полисную перформативность церемоний. Речь идет о многочисленных феорах, часть которых входила в состав своего рода официальных делегаций других городов, а часть имела индивидуальный характер. Когда Ликург и Солон отправляются в паломничество, они перестают принадлежать Спарте или Афинам. Кроме того, следует принимать в расчет существование панэллинских празднеств, открытых всему греческому koine – сообществу. В каком-то смысле эти праздники способствовали установлению союзов между городами и были местом закрепления и манифестации панэллинских политических связей[825]. Но функция феоров и феории ни в коем случае не может быть сведена к дипломатии.

Слова «феория» (θεωρία) и «феор» (θεωρός), глаголы theorein (θεωρεῖν) и theasthai (θέασθαι) этимологически связаны со зрением и отсылают к процессу видения и наблюдения за чем-то значимым. Этим они отличаются от множества глаголов, обозначающих процесс видения так, как athrein (ἄθρειν), blepein (βλέπειν), horan (ὁρᾶν), или skopein (σκόπειν). Феор – это прежде всего наблюдатель за чем-то важным и даже сакральным. Эта функция во многом определяет его позицию стороннего наблюдателя, человека дистанцированного, что в его случае не исключает участия в ритуалах и жертвоприношениях. Но участие это все же своеобразное. Платон в «Законах» обсуждает вопрос о назначении полисных феоров для паломничеств к святыням и указывает на то, что их следует выбирать из евфинов – десяти государственных ревизоров в Афинах, проверявших общественные финансы и отчеты должностных лиц. Евфины (εὔθυνοι) составляют коллегию наблюдателей и контролеров за всеми государственными делами[826].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь