Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 172 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 172

участниками являются атлеты, наследники гомеровских героев, соревнующихся во время похоронных игр, или актеры – в трагедии исполняющие роли героев. На эти праздничные зрелища боги и люди являются праздно, как феоры[837].

Кереньи делает любопытное заключение: «Если мы хотим охарактеризовать стиль греческой религии на основании того опыта, который в ней господствовал, она может быть названа Религией Зрелища»[838]. А главным объектом этого зрелища, по его мнению, являются формы.

Если принять объяснение Кереньи, а мне оно представляется наиболее убедительным, то феория позволяет овладеть божественным взглядом издалека. Вот почему феор приглашается в экклесию, чтобы судить о качестве полисных законов. Это связано с тем, что он обретает божественную дистанцированную способность видеть совершенство формы как порядка, пронизывающего социум и отражающего волю богов. Феор в каком-то смысле завершает символическое конституирование полиса взглядом извне. Если принять такого рода перспективу, то можно предположить, что полис является результатом действия сложной динамической формы, которая пронизана множеством центростремительных и центробежных движений. Существует движение от гражданского сообщества к частному индивиду и обратно, пространственно выраженное в движении между театром (трагедией) и экклесией (агорой). Это практически чисто политическое движение. Но к нему добавляется религиозный компонент, приобретающий форму процессий. Первое такое движение происходит между городскими воротами и святилищем (часто на агоре). Это движение охватывает всех обитателей полиса и позволяет им приобщиться к божественному порядку, пронизывающему социум. Второе движение имеет центробежный, а затем возвратный характер. Оно начинается в городе и идет через территорию полиса к его окраине, где располагаются святилища титульных для полиса богов. Это движение подтверждает связь полиса с основными богами-покровителями. Но оно же, как указывал Полиньяк, вводит сельские угодья в полисный горизонт и маркирует территорию как упорядоченную и отличную от дикой природы за краем полисной земли. Тут осваивается оппозиция полиса и хаоса, человеческого и природного. И наконец, третье движение – феория, ведущая за пределы полиса в область, принадлежащую богам. Тут феор освобождается от своей гражданской принадлежности и обретает общечеловеческий характер. «Частное», устанавливаемое театром, тут уравновешивается «универсальным». Удаленность от гражданских установлений и система праздничных зрелищ позволяют установить символическую эквивалентность взгляда феора и взгляда бога. Феор возвращается в полис как посланник бога и свидетель высшего порядка, связанного с сакральным. Это возвращение призвано подтвердить и улучшить полисные установления, приближая их к божественной воле.

Таким образом, эта динамика движений создает сложный регистр включенности, на одном полюсе которого находится частное лицо, а на другом – просветленный феор, трансцендирующий все частное. На одном полюсе находится эмпатия трагического треноса, полностью уничтожающая дистанцию между зрителем и зрелищем, а на другом – божественная удаленность взгляда. Существенно то, что эта динамическая картина построена не только на пространственных движениях и переходах, но и на изменении режима зрения. Когда Эльснер писал о натуралистическом миметическом видении, он говорил о непроницаемой стеклянной стене между зрителем и зрелищем. И эта непроницаемость, по его мнению, порождала «томление, ностальгию и фрустрированное эротическое желание»[839]. Но опыт феора никак не укладывается в такого рода дистанцирование. Кереньи пишет, что этот опыт «отсылает не к прозрачности медиума, но к первичному, непосредственному объекту зрения – божественным формам»[840]. Речь по существу идет о трансцендировании видимого и выходе к умозрительному – самой форме порядка и закона. Такого рода движение можно описать как движение от театральной дистанции к абсолютной удаленности, в которой за видимостью проступают вечные формы. А сам полис оказывается пространством перехода от одного типа видения к другому. В каком-то смысле полис может пониматься как форма, которая проясняется в этой непрерывной системе движений.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь