Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 140 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 140

Ален Дюплуи даже утверждает, что семья была «изобретена» для того, чтобы создать сеть ассоциаций и групп, без которых был бы невозможен полис[666]. Дюплуи проследил возникновение патронимов (сначала у Гомера) как маркеров социального положения. Использование патронимов значительно расширяется в классическую эпоху. Постепенно они проникают и в похоронную практику, в то время как архаические могилы не несут на себе упоминаний об отце. И лишь постепенно образуются большие мифологические генеалогии (применительно к богам, например, у Гесиода) и конституируются геносы и фратрии как социальная сеть полиса. Между прочим, эти объединения оказываются далеко не такими закрытыми, какими должны были бы быть аристократические кланы. Теперь понятно, что один и тот же человек неожиданным образом мог входить и в несколько геносов. Марсель Пиера, исследовавший формы организации ионийских полисов, приходит к однозначному мнению:

Одна из характеристик греческого общества – это то, что большинство социальных отношений в нем было построено по модели семейных структур: быть частью социальной группы означало связать себя фиктивными или реальными связями с определенным родом, то есть с сообществом тех, кто может отнести себя к общему предку. И точно так же, как семейная группа не полностью закрыта на себя, те, кто обладает отцовской властью, могут благодаря усыновлению признать чужака своим сыном и принять его внутрь клана – социальное тело может принять новых членов[667].

Полен Исмар описывает усыновление как важную социальную практику, особенно в эллинистический период. Если в классический период, замечает он, усыновление предполагало практическую смену идентичности, то позже оно вело к аккумуляции разных идентичностей в одном лице и было одной из стратегий, с помощью которых индивид суммировал прерогативы, традиционно закрепленные за разными сегментами элиты[668]. Эта множественность идентичностей в каком-то смысле перекликается и с рассмотренным Ламбертом представлением о двойном вхождении в полис через дем и фратрию. Дем и фратрия включают гражданина в сообщество, но с идентификационными нюансами[669].

Организация культовых сообществ строится по тому же принципу. Граждане полиса присоединяются с той или иной эпиклесой к культу бога, который становится в каком-то смысле божественным аналогом общего отца. Все это объясняет невозможность разделить гражданское, религиозное и родовое в рамках полиса. Все эти три аспекта являются результатами дифференциации исходной неопределенности. Эта «неразличимость» объясняет затруднения в дефиниции полиса, высказанные Суриковым. Сама эта первичная нерасчленимость полиса, проступающая как архе за любой дифференциацией, имеет для города огромное значение, так как постоянно подтверждает идею единства сообщества. Отсюда особая роль мифологии автохтонности афинян, возводящая всех их к единому предку – Эрихтонию, который родился от семени Гефеста, упавшего на землю. Отсюда важный для Афин миф общего происхождения граждан Афин от исконной афинской почвы. Платон видел в этом родословном братстве афинян коренное их отличие от граждан других государств[670]. Гиперид в одной из речей даже утверждал, что по отношению к афинянам нет смысла говорить о множественности семей, так как все они принадлежат одному роду:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь