Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Уже упоминавшийся мной Полен Исмар приходит к сходному выводу, утверждая, что реформа сохраняла традиционные объединения, интегрируя их в новые структуры. Ранее считалось, что архаическая организация общества предполагала четыре филы, состоящие из трех триттий. Между тем триттия – это третья часть филы, она может называться и иначе: племя или фратрия. Клисфен же сделал основной единицей общественного устройства дем, а демоты превратились в равноправных граждан полиса. Исмар показал, что фратрии продолжали играть существенную роль, и даже утверждал, что реформа Клисфена заключалась в основном в интеграции граждан во фратрии. Чарльз Хедрик и Стивен Ламберт показали, что демы и фратрии играли практически равную роль в обществе[652]. Более того, обнаруживается и более сложное устройство дема. Исмар так формулирует цель реформы Клисфена:
Иными словами, речь шла не о выравнивании и придании сходства, но о сложной интеграции. В итоге Исмар приходит к выводу, что Клисфен не уничтожал старые, традиционные идентичности, но осуществлял расчленение и новое сочленение людей, принадлежавших разным сообществам. Именно в этом он видит и процесс возникновения общей политии[654]. Это странное движение соединения и разделения, между прочим, было зафиксировано в свидетельстве некоего Филохора о складывании Афин, донесенном до нас Страбоном:
Кекроп, первый царь Афин, чтобы спасти жителей от нашествия, собирает их в городах, но одновременно распределяет их по этим двенадцати городам, производя первую дифференциацию, на основе которой потом Тесей производит новое собирание воедино – синойкизм. Полития тут и правда складывается как результат двух разнонаправленных движений: расчленения и сочленения. Такое понимание полиса отчаянно сопротивляется всякой простой унификации. Ведущий российский специалист по греческому полису Игорь Суриков многократно утверждал, что полис в реальности был настолько сложной структурой, что дать ему внятную дефиницию почти невозможно[656]. В работе, представляющей синтез его понимания полиса, он перечисляет те сложности, которые делают всякое определение весьма затруднительным. Первоначально он отсылает к понятию «двуединства», введенному по отношению к полису датским антиковедом Могенсом Хансеном, который писал о неустранимой «двойственности» полиса – то ли «города», то ли «государства». «Двойственность» тут удачное слово. Хансен исследовал употребление слова «полис» в архаических и классических источниках и обнаружил две группы основных значений: 1) а) поселение обыкновенно с акрополисоми укреплениями; б) как синоним слова asty – то есть города; в) как синоним ge или chora – то есть территория, «полис плюс прилегающие земли»; и, что особенно важно, 2) а) «как обозначение „общины“ – то есть группы взрослых граждан и как б) синоним ekklesia или demos – как собрание или иную политическую институцию; в) как koinomia – „политическое сообщество в более абстрактном смысле“»[657]. Все эти смыслы нелегко накладываются друг на друга. Сам Хансен предпринял попытку отделить полис (город-государство) от государства-страны. |