Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
Эти «исторические обстоятельства» скорее всего – волны переселений. Систематические раскопки в Олинфе помогли составить представление о «типовых» домах и городском планировании в классической Греции. При всех различиях в Греции существовал типовой дом, само наличие которого, по мнению Бредли Олта, выражало характерную для греческого полиса идею «изономии», то есть равенства граждан перед законом, отражающуюся в «изометрии» домов[522]. Отличительной чертой греческих домов была их закрытость от внешнего мира[523]. Жилые кварталы состояли из узких улиц разной степени регулярности, застроенных глухими стенами, не имевшими промежутков между домами. Стены эти, как и основания домов, строились сразу на длину всего квартала. Все это создавало ощущение однообразия и монотонности. Дома были обращены исключительно внутрь и строились вокруг небольшого внутреннего двора (от одной пятой до одной десятой площади дома, в среднем имевшей 280–290 квадратных метров). Жилые комнаты в основном находились на северной стороне дома и выходили не прямо во двор, но в галерею, носившую название пастады[524], глубиной примерно 3,5 метра. Ширина двора составляла около 7 метров. Двор был чем-то вроде светового колодца, через который освещались все помещения. Первый этаж дома мог иметь до десяти комнат, открывавшихся на пастаду и через нее на двор. Таким образом, дом в каком-то смысле воспроизводил структуру города, связанную с центром-агорой. Место агоры в доме занимал двор – пустота, организовывавшая вокруг себя всю структуру пространства. Накопление домов в городе напоминало архаическое модульное расширение, но внутри каждый из домов, каждая из этих модульных ячеек схематически воспроизводили структуру полиса и тела. Двор выполнял роль сердца, вместилища души и ума. Аннетт Гизеке совершенно справедливо, на мой взгляд, писала, что «дом был одновременно микрокосмом города и макрокосмом человеческого тела»[525]. Но это сходство не исчерпывалось чисто пространственной схемой дома. Одно из важных мест в доме занимала специальная «мужская комната» – андрон, комната эта использовалась для пиров-симпосиев, в которых участвовали мужчины. Симпосий – это не пиршество в нашем понимании. Во время симпосия участники не едят, но почти исключительно предаются совместному винопитию. Франсуа Лиссарраг так суммирует его суть:
Наиболее известное его описание дал Платон в знаменитом диалоге. Лиссарраг сообщает, что вино считалось идеальным средством достижения истины и распознания правды о собеседниках. Винопитие происходило под руководством симпосиарха – распорядителя, который следил за пропорцией смешивания вина с водой и количеством выпитых чаш. В итоге симпосий оказывался лучшим средством проверки граждан и играл важную роль в их принятии в полис или недопущении в него. Еще раз процитирую Лиссаррага: |