Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Коул пишет, что это мифологическое подразделение пространства в пределах Греции выражалось в том, что Дельфы считались центром мира, к которому тяготели все греческие полисы, признававшие свою «зависимость» от этого священного центра. Но и внутри каждого полиса была точка (святыня), по отношению к которой мерилось расстояние. В Афинах такой точкой был алтарь двенадцати богов на агоре. Пиндар называет это место «пупом» (omphalos) города. Домашний симпосий воспроизводил тот общегосударственный симпосий, который регулярно происходил в центральной институции полиса – пританее. Пританей – место, где заседают руководители полиса пританы, где происходит суд и заседает государственный совет. И при этом Коул объясняет значение пританея через аналогию с андроном:
Любопытно, что и Стивен Миллер в книге о пританее первой его функцией называет трапезы – симпосии. Его описание разных категорий трапез[531] хорошо показывает, до какой степени они были ответственны за классификацию людей по отношению к гражданству. Первая категория – ксения (ξένια) – трапеза в честь иностранцев, которым город оказывал особую честь, пригласив их на пир. Вторая категория – дейпнон (δεῐπνον) – была зарезервирована исключительно за гражданами. На такую трапезу, например, приглашали новоиспеченных граждан полиса. Третья категория обозначалась как ситесис (σίτησις) – это трапезы, которыми отмечали людей за заслуги перед государством. Иногда приглашение на ситесис распространялось на длительный срок – например, на время отправления некоторых государственных функций или даже пожизненно. Приглашение на ситесис в любом случае считалось большой честью. К этим трем категориям примыкала четвертая – ἀείσιτοι – регулярный обед политических чиновников. Одной из главных целей симпосиев разных категорий было установление единства и сплоченности сообщества. Полин Шмитт-Пантель в этапной книге о греческом симпосии описывает процедуру принятия новичка в сообщество пирующих. Все решалось голосованием с помощью хлебных мякишей, которые бросали в специальный сосуд. Мякиш в виде шарика был голосом за, а мякиш, сплющенный пальцами, был голосом против. Даже при наличии одного сплющенного мякиша кандидат не допускался до симпосия. Принцип полного единодушия тут был нерушимым[532]. Существенно то, что пританей был не просто местом общественных трапез, но и местом сакральных ритуалов. Здесь как бы смыкались жреческое и административное. Любопытным образом здесь провозглашались публичные ритуалы, но и вводились в местный пантеон новые боги, которые как бы принимались в полисное сообщество богов. Бог получал гражданство, почти как иностранец[533]. В Афинах тут приносили жертву новым богам. Не менее важно и то, что пританей был местом хранения священного огня, который привозился в различные города из Дельф, где находился общегреческий священный очаг. Каждый локальный огонь был частью изначального дельфийского огня, с которым он сохранял отношения неразделимого единства. Платон в «Законах» объясняет устами Мегилла афинянину: «Чужеземец-афинянин! Ты, может быть, не знаешь, что наш отечественный очаг связан узами гостеприимства с вашим государством»[534]. Очаги связаны между собой как члены единого сообщества. |