Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»
|
Но постепенно похвала амплифицируется, и в третьей строфе Александр I превращается в ангела: Народов многих искупитель, Отец Отечества о Царь! Друг смертных, Ангел наш хранитель, Кто вознесет Тебе олтарь? Когда Петрополь восхищенный Вновь узрит образ Твой священный… Кульминацией можно считать последнюю строфу, где Хвостов приравнивает императора к Богу, а его мать, Марию Федоровну, к Деве Марии: Благословенный сын МАРИИ Средь грозных бурь не трепетал; Он дух и мужество России, Любовь к себе, он твердо знал; Его деяния высоки Слез нежных исторгают токи, Влекут к Спасителю сердца, Всех смертныхчувства им плененны, В нем зрят народы побежденны Царя, Героя и Отца! Переводить такой текст трудно. Учитывая опыт Делонда в переводе «Притч», где он сглаживал наиболее безвкусные или напыщенные фрагменты оригинала, мы можем ожидать, что к подобной стратегии он прибегнет и в этот раз. На первый взгляд кажется, что он полностью отказывается от сравнения императора с Богом. Например, в переводе первого отрывка нет прямой передачи слова Спаситель, которое в русской традиции имеет синоним Бог:
Во втором случае Делонд сохраняет образ ангела-хранителя, однако при этом вместо слова «искупитель», которому во французском соответствует термин «le Rédempteur», часто обозначающий Иисуса, он пишет: «libérateur des nations». Далее, Делонд предлагает не «возносить алтарь», а просто поставить свечу или обратить к Александру молитву. Это позволяет сохранить указание на божественную природу императорской власти, но описание становится более сдержанным, менее экзальтированным. Наконец, Делонд заменяет эпитет «священный» прилагательным «auguste»: Народов многих искупитель, Отец Отечества о Царь! Друг смертных, Ангел наш хранитель, Кто вознесет Тебе олтарь? Когда Петрополь восхищенный Вновь узрит образ Твой священный,
В этом отрывке Делонд убирает противопоставление бессмертного бога-императора и его смертных подданных, заменяя «друг смертных» на «ami de l’humanité» («друг человечества»)[432]. Это не случайная замена, поскольку в конце поэмы (строфа 11) мы видим, что то же самое слово в переводе превращается в «vainqueurs ou vaincus» («победители и побежденные»):
|