Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 65 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 65

Перевод увеличивается в объеме за счет разнообразных добавлений (риторического вопроса, риторического восклицания, логических связок, а иногда и целых фраз):

Нет нужды в Притчах нам искать чужих уроков:

Довольно кажет их по Руски Сумороков.

Осел его – гордец, а волк его – нахал,

Шутливой, легкой слог все Басенки венчал.

Pour réussir dans ce genre, nous n’avons pas besoin, d’aller à l’école des autres nations : ne possédons-nous pas un Soumarokof ? Si nous lisons ses fables, elles nous offriront une riche moisson de préceptes excellens. Voyez son Aliboron: n’est-ce pas une vive peinture de la vanité. Voyez son Loup: n’est-ce pas l’impudence personnifiée? Et, pour surcroit d’enchantement, un style badin et léger couronne toutes ses fictions ingénieuses.

Иногда подобные решения помогают распутать хвостовские метафоры и восстановить эллипсисы. Например, говоря об Эзопе, Хвостов говорит, что тот долгое время был забыт, «несколько веков лежа зарыт в пыли». В какой пыли – домысливает переводчик: «fut long-temps enseveli dans la poussière des bibliothèques».

Иногда Делонд выражает мысль Хвостова развернуто, благодаря чему, например, становится более очевидной идея иерархичности поэтических родов (от эпиграмм до эпоса), скрытая в первой строке

Писатель Эпиграмм, Эпической творец

Равно находят в ней урок и образец

…depuis l’auteur épigrammatique jusqu’au génie créateur de l’Épopée, tous y trouvent réunis et le précepte et l’exemple.

Иногда Делонд вносит ясность в неудачные формулировки, примером чему является идея, заключенная в следующих строках:

Не столько, как Езоп, он краток был и силен,

Но плавен, нежен, чист, и мыслями обилен.

Иное вмешивал прелестные цветы,

А рода притченна прямыя красоты.

Il n’a ni la concision, ni l’énergie de son modèle ; mais il est doux, élégant, châtié, et ses pensées coulent avec abondance. Son style, assez souvent fleuri, nous offre les beautés que comporte genre de l’Apologue.

В одном случае Делонд просто исправляет логическую ошибку Хвостова. Сравнивая Лафонтена и Федра, граф пишет, что тот «Федра менее о краткости речил», а затем дает сноску, где критикует Лафонтена за то, что он «разсыпал иногда лишния прикрасы и был много плодовит». Делонд устраняет это логическое несоответствие и в переводе поэмы пишет, что Лафонтен «a moins de concision que Phèdre», т. е. не так лаконичен, как Федр.

Еще одним интересным решением переводчика является его способ передать аллюзии Хвостова, понятные русским читателям. Во многом этому способствовал материал оригинала: басенные сюжеты и сформировавшиеся в них образы кочевали от поэта к поэту, из культуры в культуру, из языка в язык. Но, если иметь в виду теории перевода, сформулированные в 1813 г. Фридрихом Шлейермахером[411], становится очевидно, к какому выбору склонялся Делонд.

Обратимся к следующим строкам хвостовской поэмы:

Рисуй, как Ла-Фонтен дуб в Притче представляет,

От ада до небесон рост его являет.

Хвостов отсылает читателя к басне «Le Chêne et le roseau» (Дуб и трость), однако делает он это, по всей видимости, через перевод И. И. Дмитриева[412] 1795 г., у которого читаем:

С сим словом вдруг завыла

От севера гроза и небо помрачила;

Ударил грозный ветр – все рушит и валит,

Летит, кружится лист; Трость гнется – Дуб стоит.

Ветр, пуще воружась, из всей ударил мочи —

И тот, на коего с трудом взирали очи,

Кто ада и небес едва не досягал, —

Упал![413]

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь