Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 56 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 56

Далее, ссылаясь на опыт французского, английского и итальянского языков, совершенствовавшихся благодаря опоре на латинскую и греческую литературы, Гонорский отмечает выигрышное положение русского языка: ему не нужно проходить весь путь с древнейших времен, поскольку можно взять лучшее из современных языков, в частности французского и немецкого. Предлагая ориентироваться на европейскую литературу, Гонорский иронизирует в адрес возможных критиков и завершает статью категоричным заявлением:

Но за такия суждения иной, думаю, давно уже пожаловал меня в чужеязычники; прощаю такому от всего сердца. Пусть он пишет для почтенных своих прадедов; а нам нужно говорить с своими (в статье «УВ» он говорит более прямо – мне нужно говорить с моими. – П. К., Е. М.) современниками, которые без сомнения уверены в истине следующих слов сказанных в начале сей статьи: во всякое время, а особливо при нынешнем состоянии нашей Словесности, лучший иностранный отрывок, удачно переведенный, приятнее и полезнее дюжины толстых и безвкусных подлинников[361].

Эти слова можно считать критикой русской прозы, находящейся, с точки зрения Гонорского, в стадии ученичества. При этом он признает художественный потенциал русского языка и пишет в одной из первых статей для «Украинского вестника» о невозможности принижать одни языки и возвеличивать другие:

говоря вообще, нет грубого языка. Материальная часть слова везде одинакова и лучшия формы, по которым выводится речь, как стихотворная, так и прозаическая, у образованных народов почти ничем не разнятся[362].

Охват аудитории «Украинского вестника» был достаточным, чтобы идеи Гонорского не остались без внимания[363]. Кроме того, он был членом-корреспондентом Общества любителей российской словесности при Московском университете[364], а также поддерживал связь с Вольным обществом любителей российской словесности в Санкт-Петербурге.

Переводами образцов живописной прозы для «Украинского вестника» Гонорский занимался не один. Большинство текстов перевели его ученицы: Глафира Шумлянская и Александра Каменская. Как отмечает И. Н. Лобойко, «чистота языка и совершенство слога в переводах сих девиц и самой выбор сочинений делают честь наставнику их»[365]. В. Р. Дроздовский справедливо говорит о переводческой «школе Гонорского»[366] в Харькове. Некоторые из этих переводов вошли в раздел «Опыты в прозе», в котором «живописной прозой» Гонорский написал и собственные произведения. В «Сыне Отечества» Н. И. Греча в связи с выходом сборника была напечатана положительная рецензия[367], а некоторые современные исследователи ставят тексты Гонорского в один ряд по поэтичности с текстами Н. М. Карамзина, М. Н. Муравьева, В. А. Жуковского и К. Н. Батюшкова[368].

Кто знает, какое развитие получили бы теории Гонорского и чего бы он мог достичь, если бы не его стремление успеть на всех поприщах: в преподавании, изучении языков, журналистике, переводах[369]. Гонорский, как выразился его близкий друг, «торопился жить»[370].

Живописную прозу Гонорского нельзя считать аналогом французской поэтической прозы, однако влияние французских мыслителей и западных теорий изящной словесности на идеи Гонорского очевидно. Под своим настоящим именем «живописная проза» прожила недолго: сначала умер ее создатель, а спустя несколько месяцев закрылся и «Украинский вестник». Но благодаря переводам и опытам Гонорского «поэтическая проза» оказала влияние на формирующийся язык русской художественной литературы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь