Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
За мужчиной переминалась пожилая пара в одинаковых дождевиках, но они держались так тесно друг к другу и так упорно смотрели себе под ноги, что Нина сразу поняла: разговаривать с ними бесполезно. Еще была высокая женщина в черной шляпе с вуалью, похожей на траурную сетку. Она стояла к реке лицом и время от времени бросала вниз мелкие белые крошки, видимо, от недоеденного кренделя в корице, какие продавали на той стороне. Крошки исчезали еще в воздухе, не долетая до воды. Мару вцепилась Нине в рукав. Неожиданно рядом погас фонарь. Затем второй. Третий. Свет начал покидать мост, но никто словно не заметил этого, а ведь вокруг было полно народу. Переход через Немую реку стремительно темнел с обеих концов к середине, и их группа невольно сбилась ближе друг к другу. Кэндис восторженно выругалась шепотом и подняла телефон выше. Мужчина с коляской замер, прижав палец к губам. Когда погас последний фонарь, из-под моста донеслось тихое электрическое жужжание. На середине моста вспыхнула неоновая улыбка. Она проявилась в темноте раньше всего: вытянутая, зубчатая, старомодная, как на дверях дешевых баров, где пьяным обещают музыку до утра и бесплатный второй коктейль. Потом зажглись треугольные глаза, один с перебоем, будто лампочка в нем вот-вот перегорит. Наконец оранжевый контур обвел голову целиком – не круглую тыкву, а железную рекламную вывеску в форме тыквы, слегка помятую, с болтами по краю и коротким кронштейном, торчащим сбоку, словно ее когда-то сорвали со стены вместе с креплением. Под вывеской, которая сама по себе светила так ярко, что в ночи ему не нужен был фонарь, стояло тело. Высокое, тонкое, в длинном пальто, с которого свисали полосы мешковины, сухие стебли и нитки. Плечи у него были узкие и неловкие, как у пугала, которому одолжили человеческий костюм. Перчатки закрывали кисти, однако пальцы все равно казались слишком длинными и суставчатыми. На груди висела дощечка с аккуратной надписью белой краской вместо бейджа: «МИСТЕР ЛАМП. НОЧНОЙ ГИД». — Доброй полночи, дорогие гости Самайнтауна! – произнес мистер Ламп. Голос у него оказался не металлическим, как ждала Нина, а теплым, бархатистым и удивительно приятным. Таким голосом впору приглашать на дегустацию яблочного сидра, читать детям сказки у камина или сообщать, что ваше имя вытянули в лотерее и теперь вы стали обладателем роскошного коттеджа с собственным бассейном. Даже Кэндис издала счастливый писк. — Офигеть! Ребят, вы это видите? Это же Безголовый Джек собственной персоной! Тот, что на брошюре и на всех магнитиках города! — Нет-нет, – затряс вывеской мистер Ламп, его неоновая улыбка моргнула почти оскорбленно. – Я не Джек. Мы и впрямь похожи – в конце концов, я его преданный поклонник, ах, какая у него прекрасная и острая коса! – но я… несколько другое. Вот. – И он обвел пальцем дощечку-бейдж, которую Кэндис, слишком озабоченная тем, как она смотрится в кадре, не заметила. Женщина в вуали тихо всхлипнула. Мужчина с коляской наклонился ниже, будто закрывая ребенка от пронзающего оранжевого света. Пожилая пара синхронно перекрестилась. Мару же спряталась за Нину, прямо как раньше, в детстве, когда боялась собак или грома. — Листовочки у всех при себе? – весело спросил гид. Листовка в кармане Нины вдруг нагрелась, того и гляди расплавится в пальцах. Кэндис вытащила свою из-за голенища сапога, мужчина с коляской – из внутреннего кармана пальто, пожилая пара вытянула одну на двоих, сложенную вчетверо. Мистер Ламп довольно поклонился, проверяя их все вместо билетов. |