Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
— Вот поэтому он и придет. — Кто? Но Мару уже отвернулась, все же достала чистые вещи и закрылась в ванной с трещинами на плитке. Они почти не разговаривали до полуночи. Нина тоже приняла душ после сестры, в котором вода действительно на полминуты стала красной, пахнущей железом, а после – снова прозрачной. Мару сидела на кровати и листала памятку для туристов. За стеной кто-то смеялся низким грудным смехом, потом кашлял, потом что-то долго волок по полу. В одиннадцать Нина решила, что это и впрямь плохая идея, Мару права, лучше остаться и начать поиски утром. В одиннадцать тридцать она достала из сумки телефон, открыла форум с закладкой «Самайнтаун: желания, сделки, реальные отзывы?» и прочитала один и тот же комментарий в двадцатый раз: «Не слушайте всех этих занудных официалов, они не шарят. Настоящие чудеса происходят после полуночи!» В одиннадцать сорок шесть она сунула руку в карман пальто за сигаретами, хотя не курила с прошлого года, и нащупала листовку. Буквы «Последняя остановка – одно желание» пульсировали золотистым светом, будто под бумагой билось маленькое сердце. — До начала экскурсии десять минут, – выдохнула Нина. – Река и мост тут неподалеку. Только посмотрим, договорились? Если это какая-то разводка, уйдем. — Нина. — Мы не будем ничего просить. Никаких желаний. Просто экскурсия. Мару поднялась. Лицо у нее стало совсем белым. — Вот и ты тоже потерялась. Нина не ответила, потому что, как обычно, не поняла. Она надела пальто, сунула листовку во внутренний карман и взяла ключ от номера. Мару послушно пошла за ней с обреченным видом, пробормотала только что-то вроде: «По одиночке заберет быстрее». Ночью Самайнтаун и вправду преображался. Дневная нелепость, веселые тыквы, вывески с черепами, сувенирные лавки и запах карамели – все это убрали, как декорации после спектакля, и оставили голые улицы. Яркие улицы, шумные улицы, наводненные странными существами вперемешку с пьяными гогочущими туристами… На перекрестке продавщица с птичьими лапами закрывала киоск, складывая в ящик нераспроданную кукурузу, присыпанную черным перцем. У стены сидел мальчик в школьной форме и облизывал стеклянный фонарь; внутри фонаря металось, пытаясь вырваться, что-то маленькое и светящееся. Когда Нина посмотрела на него, мальчик улыбнулся слишком широким ртом. Мару почти не оглядывалась. Она шла так, будто считала шаги, и каждый седьмой шаг делала чуть в сторону, обходя невидимую лужу. Мост нашелся там, где карта и обещала, но Нина все равно не сразу поняла, что они пришли. Издалека он казался не мостом, а провалом между домами: узкой черной полосой, над которой висели редкие фонари. Их свет не отражался в воде. Он падал вниз, касался поверхности Немой реки и пропадал, будто та не принимала ничего чужого – ни света, ни звука, ни случайных взглядов. Вблизи оказалось, что мост старый, кованый, выгнутый горбом и украшенный по перилам железными листьями. Некоторые листья были обычными, кленовыми и дубовыми, а некоторые напоминали ладони с длинными пальцами. Под ними висели маленькие колокольчики, но ветер шевелил их беззвучно. Немая река под мостом не текла в привычном смысле слова. Она лежала в русле, широкая и матовая, как разлитая кем-то тушь. Только у самых опор по ней иногда проходила мелкая дрожь, и, свесившись с перил, Нина заметила, как над поверхностью, точно буйки, проплывают чьи-то головы с переливчатыми чешуйчатыми хвостами. |