Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
— Мы же не пойдем туда, правда? Нина… Я не хочу. В голосе сестры было нечто такое, что на мгновение вернуло Нину на двенадцать лет назад: не в тот вечер, когда Мару исчезла, а к утру спустя восемь дней, когда ее нашли. Мару сидела на больничной койке, завернутая в бинты, как мумия, смотрела поверх всех и хихикала, когда доктор трезвонил в принесенный колокольчик. Это был единственный звук, на который она реагировала. Позже, через год, когда Мару снова заговорила, она объяснила, почему он так ей нравился: «Их крылышки тоже как колокольчики звенят… Пока они кусают и кушают людей». Нина смяла листовку и сунула в карман. — Отдыхай. Пойдем гулять после заката. Поспи пару часов. Окно в номере выходило на узкий закоулок, где мокрая брусчатка блестела под фонарями. На подоконнике стояла фарфоровая миска с солью, в шкафу висели два одинаковых халата, на прикроватной тумбе лежала брошюра «Как вести себя при встрече с местными: краткая памятка для туристов, которые хотят уехать целиком». Кровать была высокая, с медными шарами на спинке; в каждом шаре мутно отражались не две сестры, а три темные фигуры. Нина моргнула – отражение стало обычным. — Ты выкинула листовку? – спросила Мару, вскрывая бирюзовый чемоданчик и ища там что-то. Наверное, свежую одежду, чтобы принять душ. — Да, – соврала Нина, на что Мару покрутила головой и нашла взглядом мусорное ведро под столом. Пустое. — Ты врешь. Ты привезла меня не отдыхать. Нина только тогда вспомнила, что до сих пор стоит в пальто. Плечи под ним оказались мокрые: туман в Самайнтауне за десять минут успевал пропитать ткань насквозь. — Я привезла тебя посмотреть город. — Нет. — И найти врача. Или ведьму. Или кого-нибудь, кто… Она осеклась. Мару ждала. — Кто что? Нина подошла к окну и дернула занавеску, закрывая манящие и в то же время жуткие городские пейзажи. — Кто поможет. — Тебе? Нину будто ударили под дых. Она резко обернулась и поджала губы. Мару сняла рюкзак, поставила у кровати и села, аккуратно сложив руки на коленях. В этом была ее новая, страшная взрослость: она умела выглядеть спокойной, когда говорила вещи, от которых у Нины внутри начинало скрести. — Я не сломанная вещь. — Я этого никогда не говорила. — Сначала врачи, потом таблетки, потом бабушка с иконами, потом та женщина, которая жгла шалфей и сказала, что во мне сидит лесной испуг. Теперь Самайнтаун. — Потому что ты не спишь, Мару. Потому что ты разговариваешь с пустыми углами. Потому что ты выходишь ночью во двор босиком и говоришь, что тебя зовут. — Но так и есть! Меня зовут Неблагие феи! Смотри, смотри! – И она закатала рукав вязаного свитера, обнажая то, во что с годами превратились те мелкие укусы: бледные хаотичные штрихи, словно над ней тряхнули кистью и забрызгали. – Это они сделали, когда я сказала, что не могу остаться с ними и хочу домой! Съели! Почти съели меня! Нина закрыла глаза. На секунду ей захотелось швырнуть в стену гостиничный ключ, тяжелый, с деревянной биркой, и заорать так, чтобы внизу портье перестала читать газету и выселила их отсюда, заставила уехать обратно. Но вместо этого Нина сказала как можно ровнее, спокойнее: — Я хочу, чтобы ты жила нормальной жизнью, без всех этих… фей. Мару посмотрела на нее долгим сухим взглядом. |